Книга Девочка, которая воспарила над Волшебной Страной и раздвоила Луну, страница 60. Автор книги Кэтрин М. Валенте

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Девочка, которая воспарила над Волшебной Страной и раздвоила Луну»

Cтраница 60

– «Жги» начинается с Ж, «дитя» начинается с Д, а я начинаюсь с А! – взывал он со своей высоты, но никто не мог его расслышать. – Я обуздал мой огонь, а не он меня, и я – это снова я, большой, и это начинается с Б! Смотрите! Брачный сезон заканчивается, когда птенцы разламывают свою скорлупу. Только посмотрите на этого милого красного младенца с рожками торчком!

Виверн приземлился рядом с Сентябрь, возвышаясь над ней, как ему всегда нравилось.

– Семья – это транзитивное свойство, – рассмеялся он, и смех его сочно и звучно выкатился из огромной глотки.

Сентябрь, вскинув голову, глядела на друга – большого, радостного, смеющегося. Она потянулась, и он приложил свою теплую щеку к ее маленькой руке, как это делали Еррата и Сен. Сердце Сентябрь чуть-чуть отпустило.

В самый раз для того, чтобы могло случиться все остальное. Потому что Суббота вернулся.

Оба Субботы.

Старший Суббота опустил Костяные Ножницы, почерневшие от крови Луны. Он действительно выглядел очень суровым. Совсем как Взрослый. Устрашающий, огромный, полный невозможного и невообразимого будущего. Сентябрь подняла руку в почти незаметном жесте приветствия. Младший Суббота возник из облака перед своей копией. Он уставился на самого себя жестким непроницаемым взглядом.

– Скажи мне, – промолвил он. – Ты можешь мне сказать. Она когда-нибудь сможет увидеться со мной без твоего присутствия?

Суббота вздохнул, и вздох этот был усталым и удивленным.

– Прости меня. Правда. Я знаю, что я напугал вас. Просто я тоже был здесь, когда я был тобой, и мне тоже было страшно, так что я обязан был появиться, когда ты был тобой. И потому что Луна – и наша праматерь тоже. Мать всех морей в Волшебной Стране, наша прабабушка. Мы должны радоваться, когда появляются кузены. Мы всегда должны им помогать. Но я не могу помочь тебе, потому что я не помог мне, когда был тобой.

– Значит ли это, что ничего изменить нельзя? – спросила Сентябрь. – Если то, что ты говоришь, правда, тогда все это замкнутый круг, и я в нем застряла. И у меня с Субботой будет дочка, потому что у меня уже была дочка, которой у меня еще не было, и с глаголами возникают большие трудности, но они только добавляются к будущему, которое, как кулак, не отпустит меня, даже если я ударю по нему молотком.

– Сентябрь, – сказал юный Суббота. Он поднял ее подбородок так, чтобы смотреть ей в глаза и понимать, что она его слышит. – Слушай меня. Слушай. Ты не можешь меня игнорировать только потому, что боишься того, кем я стану, или того, кем ты станешь, или кем мы вместе станем, или всяких глупостей вроде предопределенности, которая на самом деле всего лишь означает, что у тебя назначены определенные встречи. Но встречи – это ничто! Ты всегда можешь опоздать, потому что обед оказался просто чудесным или ты заблудилась в одной тенистой аллее. И мне никогда не казалось, что это ужасно – жить, зная свое будущее и свое прошлое, подружиться с ними настолько, что можно приглашать их к ужину и дарить им подарки на праздники. Это твое настоящее, с которым тебе придется знакомиться снова и снова. Мне нравится быть маридом, а это все и значит быть маридом. Из-за тебя мне кажется, что это плохо, но это не так. Да, он здесь, потому что всегда был здесь, – но чем дальше ты двигаешься вперед, тем беспокойнее становится вокруг. Океан, Сентябрь, представь себе океан. Его глубину и волны. Штормы, что бушуют в открытом море, кораблекрушения, и пираты, и штили, они все появляются из ниоткуда и уходят в никуда, когда закончат то, за чем приходили. Суббот в нем – как косяков рыбы, они сверкают и роятся, каждый выпрыгивает, переворачивается и ныряет в одиночку, но все вместе они образуют одну форму, и эта форма – я. Косяк желаний и решений, приходов и уходов, клеток и цирков, теней и поцелуев, и мы попадаем туда, куда стремимся, но ни один из нас не может увидеть всю Форму целиком. Ты не можешь бояться этого, просто не можешь, потому что ты такая же, как я.

Сентябрь моргнула.

– Нет, я не такая.

– Да нет же, Сентябрь, как ты не видишь? – Суббота улыбнулся, и улыбка его была похожа на расцветающий синий цветок. – Ты пересекаешь Волшебную Страну вдоль и поперек, сверху донизу. Приходишь и уходишь, исчезаешь и появляешься. Ты пропускаешь годы, которые мы проживаем, а мы пропускаем годы, которые проживаешь ты. Мы никогда не знаем, когда снова тебя увидим и увидим ли вообще! Ты встречаешь нас поврозь, и иногда мы ровесники, иногда я буду старше, а иногда – ты, потому что такова уж история, в которой мы живем. С виду она очень запутанная, но в твоей голове она укладывается вполне логично. Она протекает правильным путем через твое сердце. – Суббота сжал ее руки. – И ты ее видела, видела нашу дочь, стоящую на вершине Мирового Механизма. Ты видела себя в Стране Фотографии, желающей играть в грабителей. Так же, как видят мариды. Ты как я, ты как я, мы одинаковые, ты должна это понять.

Сентябрь привиделось, как красная книжечка разбивается вдребезги, снова и снова, как тысячи фотографий. Она вспомнила, как исчез ее папа и вернулся постаревшим и измученным и как после его возвращения стало казаться, что его не было всего минутку, если не считать того, что на диване под пледом лежит его страдающая копия. Вспомнила, как она вернулась из Волшебной Страны, а в Небраске и часа не прошло. Как Суббота оказался не рыбой, а мальчиком, который умел летать, рассекая воздух, как голубая стрела, мальчиком, который тренировался так усердно, что его выступление стало идеальным.

Внезапно в разговор вступил Сайдерскин, как будто он все это время рассуждал о судьбе вместе с ними. «Про йети я и забыла, – подумала Сентябрь. – Я так внимательно слушала, что забыла про йети».

– Время – это единственная магия, – сказал он. – А мариды плавают во времени, как рыбы в море. Представь себе: если ты поранишься, я наложу повязку, а спустя несколько недель все пройдет, не останется и шрама, это не магия. Но если ты поранишься, а я коснусь раны – и все заживет мгновенно, ты будешь называть меня волшебником. Приготовить обед – не магия, если жаришь, паришь и печешь часами; но если не успеешь глазом моргнуть, как все блюда уже перед тобой на столе, – это заклинание. Если ты упорно работаешь, чтобы добиться чего хочешь, делаешь сбережения, все тщательно планируешь, то ты не удивишься, получив желаемое спустя месяц или год. Но если щелкнуть пальцами и получить все в тот самый момент, как только ты этого пожелала, то каждый чародей захочет с тобой подружиться. Если ты живешь лет сто и видишь, что с тобой происходит секунда за секундой, час за часом, это значит – просто жить. Если начинаешь двигаться быстрее, то ты становишься путешественником во времени. Если перепрыгнуть ход событий собственной жизни и увидеть, что из всего этого выйдет, – это судьба. Но все равно лечение остается лечением, стряпня стряпней, планирование планированием и жизнь жизнью. Все то же самое. Единственная разница – во времени.

Сентябрь пыталась уложить это в голове.

– Но я-то хочу удивляться, в том и беда. Я хочу выбирать. Я разбила сердце своей судьбы, чтобы у меня был выбор. Мне никогда не приходилось выбирать, я лишь видела маленькую девочку, похожую на меня, стоящую на Шестерне на краю света, а это как-то не очень похоже на выбор. Ты бы предпочел, чтобы я выбрала тебя? Не лучше ли, если бы я выбрала наше будущее среди многих возможных, которые могли наступить для кого угодно?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация