Книга Обманувшая смерть, страница 31. Автор книги Анатолий Ковалев, Анна Малышева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Обманувшая смерть»

Cтраница 31

– Слышу… – почти мрачно откликнулась она. – Завтра тогда сюда не приходи. И вот что…

Она, видимо, колебалась, кусая губы, глядя в стену пустым взглядом, который пугал Иллариона. Наконец Толмачева вымолвила словно через силу:

– Завтра, когда вечеринка будет в разгаре, ты вызовешь Елену в сад. Я ходила вдоль ограды, смотрела – там вроде у реки беседка есть? Вот туда ее и позовешь.

– А прежде, – тут она взглянула, наконец, в глаза Иллариону, – меня туда проводишь, да так, чтобы ни одна душа не видала. Все понял?

– Ты что задумала, шкура каторжная? – чуть не поперхнулся скверным чаем бывший разбойник. – Во что меня втягиваешь? Не буду я этого делать!

– А не будешь, так я сию же минуту в участок пойду, – хладнокровно заявила та, набрасывая на плечи шаль и делая вид, что готовится подняться из-за стола. Илларион удержал ее за руку:

– Да ты хоть скажи, сумасшедшая, чего хочешь от нее?

– Желаю деньги свои потребовать, – заявила Зинаида с такой молниеносной быстротой, словно давно заготовила ответ. – Графинюшка разорила меня вчистую, да еще в бега заставила пуститься. Мне теперь жизни нет. Пусть заплатит!

– Что ж, деньги-то у нее есть, да заплатит ли она тебе? – усомнился Илларион.

– А это мое дело. – Зинаида больше не колебалась и говорила очень спокойно. – Ты меня, главное, проводи в беседку, чтобы никто не видал, а ей соври что-нибудь, чтобы непременно пришла. Скажи хоть, что старая московская знакомая ее ждет, а с князем-де она на ножах и показаться в доме не желает. Скажи, что письмо получено важное… Соври что хочешь, только вызови!

– Что ж, это можно… – задумался Илларион. – Пожалуй, помогу… Только скандала не затевай, не шуми, бога ради!

Зинаида клятвенно пообещала ему, что никакого шума не будет, и все же после этой встречи он был как на иголках.

Илларион рассчитывал провести ее в сад уже после того, как будет вскрыт и обобран княжеский секретер, и тут же покинуть особняк вместе с Изольдой.

Но экономка была так щепетильна и недоверчива, что у бывшего разбойника темнело в глазах от ярости. «Такой момент больше не повторится!» – твердил он про себя весь день, тычками и пинками подгоняя слуг, отдавая приказания, которые, впрочем, никто не слушал. «Черт знает, что делать, если Изольда в последний момент упрется! Не ломать же секретер! Тогда будет заметно, сразу хватятся! А так убежали бы, а Зинка пусть творит что хочет, нам уж будет все равно!»

* * *

Во флигеле также готовились к вечернему приему у князя. Майтрейи, страшно взволнованная, рассматривала платья, принесенные по ее указанию из особняка на Маросейке. Елена, снисходительно улыбаясь, помогала ей примерять один наряд за другим.

– Только не забудь, это не бал в Царском Селе, – заметила она, когда Майтрейи остановила выбор на нарядном декольтированном туалете. – Это просто домашний вечер, на который мы вынуждены пойти из любезности. И танцев не будет. Во всяком случае, – добавила она вполголоса, – я надеюсь, у князя хватит такта их не устраивать.

– Князь очень ко мне добр! – робко проговорила Майтрейи, беря из груды платьев, привезенных Мари-Терез, простой домашний туалет. – Не было дня, чтобы он меня не навестил…

– И не было дня, чтобы он не заводил трогательных разговоров о Борисе… О том, как его сын очарован тобой, как постоянно о тебе говорит, как боготворит землю, по которой ты ступаешь… – Елена с одобрением кивнула, увидев скромное белое платье. – Да, это подойдет. Накинешь шаль, и будет прекрасно. Но это все пустое! Скажи, помнишь ли ты, что я как-то сказала: «Никто из Белозерских тебе не пара!»

Майтрейи была так взволнована, что вынуждена была присесть на край постели. Ее сердце учащенно билось.

– Я и не думала о браке с Борисом Ильичом, – слегка задыхаясь, ответила она.

– Рада это слышать. – Елена пристально смотрела на девушку, словно пыталась прочитать ее тайные мысли. – Но я сейчас имела в виду вовсе не этого влюбленного сына Марса. Помнится мне, одна молодая особа, начитавшись Стендаля, вообразила, что встретила героя любимого романа наяву… Герой этот также был Белозерский…

На щеках Майтрейи пылал румянец, такой же пунцовый, как увядающая в вазочке роза, преподнесенная ей вчера князем. Елена безжалостно продолжала:

– Милая моя, я немного больше твоего знаю жизнь. Твое чувство, может быть, прекрасно само по себе… И достоинств своего кузена Глеба я ничуть не отрицаю. Он выбрал путь труда, не машет палашом, как брат, и не мечет банк, как отец. Он спас тебе жизнь, и уже поэтому мы перед ним в неоплатном долгу. Я не о деньгах, конечно! – оговорилась виконтесса. – Глеб достоин восхищения, уважения, признательности… Но не твоей любви.

– Почему?! – Глаза Майтрейи, за время болезни ставшие еще больше и глубже, наполнились слезами отчаяния. – Как он может быть недостоин моей любви, если я уже люблю его?!

Елена смотрела на нее, сдвинув брови. Никогда еще Майтрейи не проявляла такого упорства, никогда виконтесса не понимала воспитанницу так плохо. Елена и сама была привязана к кузену, считая его своим товарищем по несчастью. Она ценила его ум, образованность, верность… И главное – Глеб так же ненавидел князя, как она сама, если не больше. Но… Любить его? Любить это лицо, точную копию ненавистного лица князя? С упоением смотреть в эти холодные серые глаза, в которых влюбленная Майтрейи разглядела Бог весть какие бездны и высоты? Елена судорожно передернула плечами, словно сбрасывая с них мокрую простыню. От Майтрейи не укрылся этот брезгливый жест. Она в отчаянии прошептала:

– Если это только потому, что Глеб Ильич всего лишь доктор… То я смотрю на это иначе, чем ты, Элен.

– Девочка моя, – вздохнула виконтесса. – Я начинаю думать, что разумнее было бы отослать тебя в Европу.

Не желая продолжать тягостный для обеих разговор, она подала Мари-Терез знак, и та вскрыла привезенный с Маросейки пакет. В нем оказалось простое закрытое платье фиолетового цвета. Как ни была расстроена Майтрейи, она все же удивилась:

– Траурное, Элен? Ты наденешь этим вечером траур?

– У меня есть на то причины, – произнесла Елена, останавливаясь у большого зеркала, принесенного во флигель по любезному распоряжению князя. – И очень основательные!

* * *

Уже смеркалось, когда Илья Романович, одетый в парадный сюртук, чисто выбритый, пахнущий одеколоном, вошел в гостиную, где завершались последние приготовления к званому вечеру. В огромном камине, не топившемся много лет, пылал огонь. Камин пытались растопить и вчера, но дым тут же повалил обратно в комнату. Пришлось звать трубочистов. Те вытащили из дымохода большое воронье гнездо, в котором обнаружились иссохшие тельца мертвых птенцов. Старший трубочист, бойкий, красивый ярославский мужик, легонько присвистнул. Илларион, наблюдавший за их работой, рассердился:

– Ты не в лесу, что свистишь?!

– Да примета больно плохая, барин… – отвечал тот, издевательски стреляя взглядом в дворецкого. – Али ты не барин, нынче не разберешь! Это значит, умереть кому-то в доме придется.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация