Книга Будь со мной, страница 35. Автор книги Джоанна Бриско

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Будь со мной»

Cтраница 35

— Так что, изувер, сколько разрешаешь завтра имейлов послать?

— Два, — рассеянно ответил я. — Когда ты с ней встречаешься?

— Днем. В три часа, — сказал МакДара и раскрыл свой ежедневник. — Она прямо тут написала, — хохотнул он.

Я придвинул ежедневник к себе. «И если встретимся, то улыбнемся» [31] было написано в нем. Почерк мелкий, непримечательный.

— Это же цитата! — воскликнул я. — И для такого троглодита, как ты. Что, эта женщина любительница почитать? — спросил я, и мысли сразу полетели к Сильвии, я вспомнил, как она всегда ведет себя по-книжному, вспомнил ее губы, их прикосновение к моей шее. — Как же ты с ней общаешься, МакДи? — поддразнил его я.

— Слушай, заткнись, — огрызнулся МакДара. Помолчал смущенно, потом сказал: — Отдай.

— Ты бы лучше книгу какую-нибудь почитал.

— Ну хватит уже, Ферон, — сказал МакДара, подливая мне в бокал еще вина. — Лучше скажи мне вот что, — он забрал у меня ежедневник и аккуратно его закрыл. — Что нового слышно в мире хакерства?

Вино медленно, по спирали разлилось по телу. Я посмотрел на часы. Скоро надо будет идти домой, а то Лелия начнет беспокоиться и злиться и в результате мы поругаемся, но я не мог. Я не хотел возвращаться домой. Чем больше вины я чувствовал за собой, тем раздражительнее становился, отчего само чувство вины усиливалось. Я выпил еще бокал. От спиртного во рту стало противно. Меня вдруг покинули все силы. Накатило осознание того, что на самом деле со мной происходило. После стольких мытарств я наконец нашел женщину, любовь, жизнь, о которых всегда мечтал, но теперь разрушал все своими собственными руками. Словно за моей машиной увязались полицейские, а я, хоть и веду очень аккуратно, осознаю, что уровень алкоголя у меня в крови превышает допустимую норму и, если меня остановят, я попаду за решетку. И спасенья от этого нет. Мне не было известно, что меня ждет впереди: долгое петляние по бесконечным улочкам прочь от неизбежного либо приказ прижаться к обочине и остановиться.

11
Лелия

Чем сильнее становилась тошнота, тем крепче я сжимала пальцы, наблюдая, как меняется цвет под ногтями. Иногда мне становилось удивительно, что у меня тоже, как у всех людей, есть кровь, которая невидимо струится по венам и сейчас окрашивает кончики пальцев в красный цвет. Какой бы странной, неадекватной или ранимой я ни была, тело мое вело себя так, словно принадлежало другому человеку, и это волновало и удивляло меня, когда я начинала впадать в отчаяние.

Я склонилась над унитазом. Тошнота подкатила к горлу, рот наполнился слюной. Когда спускала воду, услышала, что звонит телефон, но трубку взять не успела. Зато на автоответчике обнаружила послание от Катрин, она просила перезвонить ей. Но я не могла с ней разговаривать, потому что моим единственным желанием в тот момент было блевать. Нормально ли это? Может быть, именно тошнота приводит женщин в закрытый от посторонних мир навязчивых идей и воспоминаний, наполненный ночными кошмарами и обрывочными видениями из прошлого?

Тело мое менялось. На животе появилась темная вертикальная линия, похожая на ствол дерева. На груди стали просвечиваться синие вены.

Я потеряла способность концентрироваться. Впервые в жизни тяжелая работа превратилась в муку. Мне обязательно нужно было закончить одну статью, из-за которой на меня наседал начальник, но я до сих пор к ней почти не приступала. Наклонилась над раковиной, пару раз чуть не вывернуло наизнанку. Через полчаса у меня было намечено занятие с одним острым на язык аспирантом, который писал работу о «nouveaux romanciers» [32] в кинематографе. Там была ссылка на Бютора, которую мне требовалось проверить, как и уточнить несколько цитат из Роб-Грийе [33] .

С улицы на наше окно смотрела соседка Люси. Вокруг губ у нее горело розовое пятно — след долгих и страстных поцелуев с кем-то сильно небритым.

— Хреновая погода, — заметила она.

Я посмотрела на небо над садом. Оно было затянуто хмурыми тучами, предвещавшими новые снегопады.

— А мне нравится, — сказала я. — Как у тебя дела?

Она неопределенно пожала плечами. Повернулась на каблуках лицом к улице.

— Я много чего вижу здесь, — сказала она.

— Не сомневаюсь, Люси, — несколько устало отозвалась я и вдохнула полную грудь воздуха, чтобы заглушить тошноту. Вспомнилось, что Ричард называл Люси малолетней злой силой. Горло у меня сжалось.

— Пока, — поспешно попрощалась я и пошла на кухню заварить чаю.

Я так устала, голова была такой тяжелой, что мне казалось, будто она раскачивается из стороны в сторону. Я заснула. Когда проснулась, дело уже шло к вечеру, мой аспирант уже, наверное, давно ушел домой, не дождавшись меня. Собственная безответственность меня изумила, но в глубине души и позабавила. Когда тошнота отступала, у меня всегда улучшалось настроение. Я пошла в спальню и легла на кровать.


Первые настоящие мысли о сексе у меня появились во Франции, когда я была девчонкой в очках. Моя подруга Софи-Элен, которая заплетала волосы в толстую черную косу, не брила подмышки и носила белье с пятнами крови, в этих вопросах разбиралась лучше меня. Когда боль от утраты становилась невыносимой, я разговаривала с ней о сексе, потому что секс казался противоположностью печали, чем-то невероятно захватывающим. Мы садились на ветхий горбатый бетонный мостик над ручьем в саду, и она шепотом рассказывала мне, чем занималась с парнями, и я, несмотря на плохое знание французского, понимала ее.

Но когда наступила Пасха, были извлечены на свет Божий молитвенники и заглушены мопеды, а Софи-Элен просто-напросто забыла обо мне, я поняла, что для нее я была не более чем тем раком на безрыбье, с которым можно отвести душу, пока не приехал настоящий друг. Его звали Мазарини, как кардинала. Это был невысокий парень себе на уме, с тускло-коричневыми волосами, из тех, о ком, если увидишь на улице, сразу и не скажешь, кто перед тобой — парень или девушка. Я с трудом понимала его речь и старалась держаться от него подальше, даже когда он обращался ко мне самым вежливым официальным тоном.

Мне было нечем заняться. В нашем доме должны были собираться молодые родители с маленькими детьми, готовящимися пойти в школу, и мать Софи-Элен каждый день открывала нараспашку входную дверь, чтобы выветрить невидимую пыль. Моя комната была превращена в спальню, где проходил тихий час малышей. Мне было противно ощущать себя обузой, я не могла выносить недовольных взглядов, поэтому я стала ходить с Софи-Элен и Мазарини в дом его матери и часами сидела там, в одиночестве, прячась от всех.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация