Книга Прошлой осенью в аду, страница 2. Автор книги Светлана Гончаренко

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Прошлой осенью в аду»

Cтраница 2

Город был в ужасе. Первомайский парк всегда слыл излюбленным местом для пикников и шашлыков. Трава под березками бывала затоптана, как на школьном футбольном поле, всюду валялись давленые пивные банки, рваные пакеты, окурки. Но в то лето парк опустел. Только окрестные бомжи, даже в полной тьме не сумевшие бы вывести в заблуждение загадочного и ужасного любителя красавиц, осмеливались пересекать рощу… Затоптанная трава бурно прянула, переросла и поглотила былые шашлычные кострища и россыпи мусорной дряни. Запестрело и заколыхалось тут такое невероятное, почти альпийское разнотравье, что страшно было смотреть: ведь там, в душистой этой красоте, скрывалась смерть.

К сентябрю бесследно исчезнувших, как я уже говорила, было одиннадцать. В газетах то и дело появлялись их фотографии. Миловидные личики улыбались накрашенными губами, кокетливо поглядывали в объектив. Именно эта женская тщета, которая и завела их, наверное, в неведомый ужас, особенно была жалка. Эти одиннадцать… Перечислю по порядку: четыре студентки университета, две — техникума, кассирша центральной аптеки, преподавательница шейпинга, продавщица из бутика «Эспри» и даже дама — мануальный хирург. Их стали из-за нарядов в ветвях называть березками. Последнее исчезновение вообще было сенсационным — пропала певица ночного клуба «Мементо мори» Лара Роллинг. О мертвых либо хорошо, либо ничего, но подлые газеты раззвонили, что настоящая ее фамилия была Крышкина. Несчастная Лара Крышкина отпела и отплясала в своем заведении с гробокопательным названием положенное, а когда стало сереть утро, ее отвезли домой клубные же музыканты. Через полчаса Ларины трусики и платье на лямочках (лифчика она в ту ночь не надела) уже болтались на очередной березке.

Музыкантов в милиции взяли в такой оборот, что с тех пор у них не только навыки стеба отшибло, но и музыкальный слух пропал. Однако дела они никак не прояснили. Милиция стала угрюмо разыскивать некую ванну с кислотой (один ветеран органов вспомнил историю Патриса Лумумбы) — иначе куда могли кануть, раствориться не найденные прекрасные тела?

От слов брюнета душа у меня ушла в пятки. А он продолжал колыхать своим знойным дыханием мои волосы.

— Ну как, вы немного успокоились? Хорошо! Я из уголовного розыска, капитан Фартуков. Мы ищем паркового маньяка и установили наблюдение за несколькими подозреваемыми. Здесь один из них, наиболее вероятный. И он все время смотрит на вас. Кажется, еще на остановке… Да не высовывайтесь так, спрячьтесь за мое плечо! А теперь посмотрите у меня из-под руки… Осторожнее! Вон видите того, в плащ?

Я глянула одним глазом из-под кожаной подмышки капитана и тут же узрела молодого человека в белом плаще. Того самого, с остановки! Он на голову возвышался над негустой троллейбусной толпой и глазел прямо на меня. Я снова спряталась за кожаное пальто, и коленки у меня подогнулись. Капитан Фартуков схватил меня под локоть. Я хотела ему что-то сказать, но выдавила из себя только несколько чисто английских гнусавых звуков: язык меня не слушался. У меня перед глазами так и стояло неподвижное лицо маньяка, бледное, как бумажная салфетка. Он был освещен троллейбусной лампой как Марлен Дитрих, сверху, и его глаза неуловимо мерцали в темных глазницах. Я бессмысленно уставилась за окно в потемки. Там веселые городские огни плыли мимо меня, но поверх всего маячили неотвязными бельмами белое лицо и белый плащ маньяка. Такие пятна бывают в глазах, когда насмотришься на лампочку или солнце. Я мертвой хваткой стиснула сумку и чувствовала, что ни рук разжать сейчас не смогу, ни ногой двинуть.

— Не надо так каменеть. На вас смотреть невозможно, — снова обдал меня жаром капитан Фартуков. — Будьте естественнее, это в ваших интересах. Дело в том, что мы давно следим за этим подозреваемым, но против него пока ничего нет. Хитер, как сволочь. Я смогу вам помочь, если только он нападет на вас…

Я снова промычала что-то английское. Мимоезжие огни замутились и закачались передо мной, будто отраженные в ведре с водой. Фартуков и бровью не повел:

— Когда он пойдет за вами и попытается совершить нападение, я попробую его обезвредить.

Он попробует! И, возможно, ничего у него не выйдет. А это чудовище спустит с меня колготки и сунет в кислоту! Я так решительно и негодующе замотала головой, что даже ткнулась лбом в его подбородок, черствый и шершавый, как напильник. Он снова пыхнул на меня жаром и еще больше понизил голос:

— Если вы не готовы помочь правоохранительным органам таким образом, я не вправе вас принуждать. Что ж, поступим иначе. Вам нужно сейчас незаметно выйти из троллейбуса. Я постараюсь прикрыть вас. Мы проберемся к выходу, а когда двери откроются, дайте всем выйти и войти. Затем в самую последнюю минуту прыгните вон. Троллейбус тронется, и никто не сможет вас настигнуть. Вы же со всех ног бегите домой. Хорошенько запритесь, не забудьте! Идет? А если что-то не получится, если маньяк будет, скажем, и завтра вас преследовать… Не удивляйтесь, жертву он выбирает тщательно, обязательно красивую, а вы, судя по всему, красивы!.. Вот вам на всякий случай моя визитная карточка. Звоните сегодня же и вообще в любое время дня и ночи.

Он сунул мне в руку довольно засаленную карточку с обмятыми уголками и шепнул: «Пошли!» Я прижала к груди карточку и на полусогнутых ногах, чтобы даже верхушка моей прически не высовывалась из-за кожаного плеча капитана, двинулась за ним. Фартуков ловко скользил к выходу. Когда он хватался при этом за поручни, его сухощавая кисть с лиловыми ногтями оказывалась прямо у меня под носом. И я увидела нечто странное: большой палец Фартукова украшал перстень невероятно тонкой работы. Это была извилистая змейка, вся в золотых бороздках, пупырчатая. Она обвивала милицейский палец и тянула прямо ко мне узорную остренькую головку. Два красных глаза, крохотных, но отчетливо круглых, вспыхивали в глубине тусклым отраженным огнем. Я никогда не видела ничего подобного. По-моему, такого вообще не может быть! Дело в том, что некогда, то ли ко дню рождения, то ли еще по какому-то поводу, ученики подарили мне альбом «Алмазный фонд России», и я отлично представляю все знаменитые драгоценности. Так вот, в сравнении с этой змейкой чудеса Алмазного фонда — не более, чем грубые поделки, сработанные молотком и зубилом. Мне на миг даже показалось, что странная змейка злорадно приоткрыла крохотный рот, и в нем замелькало быстрое золотое жальце. Это уж совсем невероятно! Я что, с ума схожу?

К счастью, в эту минуту троллейбус натужно завыл и замедлил ход у остановки. Я еще крепче стиснула в руках сумку и целую вечность ждала, пока последний пассажир не вползет в двери. Капитан Фартуков одной рукой придерживал меня за талию, другой галантно помогал выходящим и входящим. Когда двери готовы были с сопением стиснуть передо мной створки, он неожиданно пихнул меня со ступенек и прошипел «Бегом!». Я совершила что-то вроде балетного прыжка, причем не вполне удачного, потому что зацепила каблуком тележку какого-то дачника, изготовившегося к выходу на следующей остановке. Тележка накренилась, жестоко скрипнула, и вслед за мною во тьму и неизвестность обрушились помидоры, тупо стуча по троллейбусным ступенькам и тротуару. Кажется, я даже раздавила один: что-то противно брызнуло мне на лодыжку

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация