Книга Принцесса разыскивает горошину, страница 33. Автор книги Елена Яковлева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Принцесса разыскивает горошину»

Cтраница 33

— Маоист не курит, — поспешила я разочаровать его. — Здоровье бережет.

— А это неважно.

— Ну и что ты предлагаешь? Оставить все как есть? Пусть он там лопает мои припасы, так, по-твоему? — У меня даже слезы из глаз брызнули.

— Нет, не так, — замотал головой Димыч. — Я предлагаю подняться в квартиру, выслушать твоего… Ну, короче, предателя. И только после этого вынести ему приговор по всей строгости закона. Заодно и пожрем. Как тебе мой план?

— Ну просто стратегический, — пробормотала я, слегка поостыв. — Ладно уж, пойдем. Только официально предупреждаю: не вздумай его защищать!

— Да чтобы я защищал такого гада! — Димыч в горячке даже кулаком себя в грудь стукнул. — Провалиться мне на этом самом месте!

— Ну хорошо, ловлю на слове, — устало вздохнула я и побрела к подъезду, порог которого я еще недавно переступала по нескольку раз на дню. С тяжелыми авоськами, но легким сердцем. Стоит ли уточнять, что теперь все было в точности наоборот.

Дверь я открыла своим ключом, завалявшимся в кармане. Чертыхнулась, споткнувшись о Маоистовы башмаки, разбросанные по всей прихожей. Димыч за моей спиной тоже ругнулся, только немного покрепче, потому что в темноте стукнулся затылком о притолоку. Ничего, в другой раз повнимательнее будет, а то привык, понимаешь, к профессорским апартаментам.

На шум из кухни выбежал Маоист. В трусах, майке и шлепанцах на босу ногу. Поправил очки на переносице и радостно изумился:

— Надя, это ты? Ну наконец-то! А то я так волновался!

Он волновался! Надо же! Прямо с лица спал!

— Куда ты запропала? — засуетился он вокруг меня. Даже тапки подал, чего за ним сроду не водилось. — А это кто? — наконец заметил он Димыча.

— Мой боевой товарищ, — отрекомендовала я Димыча Маоисту. — А это… мой бывший муж.

— Очень приятно, — раскланялся Димыч, все еще потирая шишку на затылке.

После чего Маоист на меня этак смущенно зашикал:

— Почему же бывший-то? Что ты такое говоришь, Наденька? Молодой человек, не слушайте вы ее…

— Да ладно тебе, — отмахнулась я от него, — скажи лучше, меня кто-нибудь спрашивал?

— Да нет, никто, — Маоист почесал проплешину на темени и недовольно покосился на Димыча, — только этот вот… Твой боевой товарищ…

— Понятно, — пробормотала я себе под нос, бегло обследовала комнаты на предмет обнаружения маскирующейся под домашнюю утварь Лили, и поскольку таковой нигде не оказалось, решительно проследовала на кухню.

Картина, которую я там застала, вдребезги разбила мое бедное сердце. Кругом свинство неописуемое, а посреди стола — трехлитровая банка с клубничным вареньем из ягод свежего урожая, на треть початая и с похабно торчащей наружу столовой ложкой.

— Ну… Ты видел? — поискала я поддержки у Димыча. — Это же мародерство чистой воды.

Преданный нашему общему делу Димыч пошел еще дальше моего.

— Акт вандализма, — с готовностью засвидетельствовал он. — Больше скажу: форменное осквернение святынь.

Маоист растерянно посмотрел сначала на Димыча, потом на меня и растянул свой вымазанный в клубничном варенье рот в на редкость идиотскую ухмылку:

— Надь, ты чего, а?..

— Сейчас узнаешь, — пообещала я Маоисту и снова обратилась к Димычу: — А скажи-ка мне, Димыч, что по законам военного времени полагается за следующие тяжкие деяния. Предательство. — Я загнула мизинец левой руки. — И мародерство. — Компанию моему левому мизинцу составил мой же безымянный палец.

— По законам военного времени? — уточнил Димыч, деловито примериваясь к оскверненной Маоистом банке с клубничным вареньем. — Думаю, что высшая мера. Хотя при наличии смягчающих обстоятельств… Эй, мужик, а хлеб у тебя есть? — поинтересовался он у Маоиста.

— Что?.. Ах, хлеб, — не сразу очнулся Маоист. — Да, где-то был. — Беспомощно огляделся по сторонам и притащил с подоконника полузасохший батон. Не исключено еще мной купленный в последний день моей мирной жизни. Ибо за те пятнадцать лет, пока он задарма имел мою красоту и молодость, Маоист напрочь позабыл дорогу в булочную.

— Вот и отлично, — одобрил его поведение Димыч, не без усилий отпилил ножом от батона приличный ломоть, щедро намазал его вареньем, откусил и, заметно изменившись в лице, продолжил свою речь: — Прошу суд учесть, что, как показали последние события, подсудимый осознал свою вину и встал на путь исправления, а потому может рассчитывать на снисхождение.

— Да что он там осознал? — Подлая соглашательская позиция Димыча разозлила меня пуще прежнего.

— Осознал, Надюха, все осознал! — поспешил воспользоваться удачным для него раскладом Маоист, даже за руку меня схватил, наглец. — Честное слово, осознал! Ты даже представить не можешь, до какой степени! Ну прости ты меня, ей-богу, а? Клянусь, я так больше не буду!

Надо же, мелькнуло у меня, а ведь это те самые слова, которых мне с лихвой хватило бы в прошлый раз, когда мы с Лили делили Маоиста на новой московской квартире. Но тогда он их так и не сказал. А посему хотелось бы все-таки знать, что же теперь сподвигло его на раскаяние.

— Любопытно, любопытно… — Я решительно сбросила Маоистову руку со своего плеча. — А как же Лили? И ваша с ней общность интересов? С джакузи и стеклопакетами?

— Да эта твоя Лили… — Маоист покрылся нервическими пятнами. — Эта твоя Лили… Она меня обобрала, эта стерва! До нитки обобрала!

Вы не можете представить, что со мной сделалось после таких Маоистовых откровений. Это был даже не триумф, а что-то совершенно неподдающееся описанию. Даже Димыч, осознав судьбоносность момента, перестал жевать и сделал многозначительную мину.

— Я так и знала! — наконец произнесла я. — Я так и знала!

— А если знала, зачем ее привадила! — вдруг окрысился на меня Маоист. — Это же ты с ней первая водиться стала! Да она у нас с кухни целыми днями не вылазила! — поискал он поддержки у Димыча.

У меня даже дыхание перехватило от такой наглости.

— Так это я, оказывается, виновата? Нет, ты слышал, что он несет? — Я тоже адресовала свое справедливое негодование Димычу.

— Слышал-слышал, — прочавкал тот, давясь хлебом с вареньем.

А Маоист, который еще минуту назад чуть ли не в ногах у меня валялся, решил, видно, не упускать инициативы. Встал посреди кухни в третью позицию, подбоченился и заявил тоном оскорбленной добродетели:

— А позволь-ка, кстати, поинтересоваться, кого это ты опять в нашу квартиру приволокла? Боевые товарищи какие-то… Я требую объяснений, кто этот сопляк и по какому праву он ест наше варенье?

Бедняга Димыч, не ожидавший такого поворота событий, когда обвиняемый самовольно присвоил себе лавры обвинителя, подавился и громко закашлялся. Мне даже пришлось постучать по его спине.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация