Книга Викинги, страница 32. Автор книги Мария Семенова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Викинги»

Cтраница 32

Ракни подошел к ним, оставив правило.

– Хватит реветь! – проговорил он сурово. – Давай лучше рассказывай, куда тебя везли все эти люди!

Морской конунг никогда не имел семьи, и полудетские слезы Беленькой его только сердили. Не надо было долго разглядывать Ракни, чтобы понять: перечить ему не стоило. Разумная девушка всхлипнула еще раз или два, утерлась и начала говорить. Она все еще держалась за Оттара, и он, конечно, легко мог бы оторвать от себя цеплявшиеся пальцы, но не делал этого, только переступал с ноги на ногу и улыбался.

…Финны племени самэк, или Люди-олени, откочевали на острова еще зимой, когда проливы схватило льдом и можно было проехать. Здесь не так мучил оленей злой прилипчивый гнус, и важенки спокойно телились в привычных местах, принося здоровый приплод. А, кроме того, здесь всегда славно ловилась рыба, и можно было досыта есть и в изобилии вялить про запас на ветру. Так было всегда на памяти рода, но не нынешним летом. Что-то случилось с неисчислимыми прежде стадами трески. Наверное, это нагая женщина Сациен прогнала ее от берегов…

Тогда стали спрашивать мудрого нойду. Три дня нойда не ел и не пил и, наконец, взял звонкий бубен и поднялся духом к Пейве-Солнцу и к ясному месяцу, а потом спустился к мертвым под землю, в страну Ябме-акко-абимо… И поведал, вернувшись, что нужно принести в жертву коня. Белого коня из тех, на которых ездят тайа – высокорослые чужаки. А не сыщут коня, пускай к Богам уйдет человек.

Ехать искать коня было долго и хлопотно: по голым горам, через проливы, за множество островов. Времени минует – страшно сказать, а долго ли протянешь без доброй трески, на одних морских слизнях и птичьих яйцах, собранных по обрывам! Сам с голоду умрешь и деток уморишь, либо без оленей останешься, тоже не лучше. Вот и указали на нее старухи со стариками, и нойда одобрил их выбор, велел ей надевать праздничный белый печок, чесать волосы гребешком. И то: неужели не смилостивится Живущий в камне, не поможет правнукам, давшим ему крепкую, красивую, искусную в любой работе жену?..

– Вон там живет сейд… – указала Беленькая на каменного старика. – В прилив там всегда случается водоворот… Я должна была уйти к нему жить…

Он и вправду клокотал возле скалы, жадно поднимаясь все выше… Беленькая смотрела завороженно. Оттар покосился на вождя.

– Сейд уже смилостивился, – сказал Ракни отрывисто. – Догоняй своих и растолкуй им, чтобы возвращались. Тайа покажут место, где на мелководье лежит великая рыба. Ее, мне думается, хватит на всех.

Оттар снова перегнулся через борт, опуская девушку в лодку. Было заметно, что ему совсем не хотелось с ней расставаться. Он передал ей весло. Она стремительно ударила лопастью, и лодочка полетела стрелой. Уже исчезая в протоке, лукавая девчонка оглянулась и помахала рукой. И Оттар немедленно помахал в ответ, решив, конечно, что это предназначалось ему.

Молчаливые темные горы отражались в узком фиорде, угрюмое небо дарило пасмурный свет, и даже снег на вершинах не резал глаз в ползущем тумане. Непогожие дни вправду окутывают северный край тяжелым плащом – но этот серый плащ соткан из такого количества разных нитей, от пепельных до серебряных и жемчужных, что невозможно наглядеться досыта…

11. Мать и отец

К концу дня финны перебороли страх и вернулись, и все вместе они отправились за добычей. Финнов было едва ли не меньше, чем мореходов: в краю, скудном пищей, люди селятся далеко друг от друга, чтобы не мешать охотиться и пасти оленьи стада, и ездят в гости к ближнему соседу за три дня пути. А одевались они почти одинаково, что мужчины, что женщины, сторонний глаз не сразу и разберется, кто где. Хельги сперва показалось, будто у всех у них были больные, несообразно опухшие ноги, но потом он пригляделся и понял – это из-за обуви, набитой травой и крепко примотанной к щиколотке, чтобы не проникала вода. Наверное, Людям-оленям так было удобно.

Злополучный кит никуда не делся со вчерашнего дня. Он все так же ворочался и пыхтел в мелкой бухточке-луже, и финны радостно загомонили, увидев его: поистине, такая гора мяса только и могла быть подарком смилосердствовавшихся Богов! В руках охотников появились гарпуны с наконечниками из кости и рога, редко у кого с драгоценными железными остриями. Викинги приготовили копья, Луг и Карк вооружились широкими ножами, разделывать тушу. Спустили лодку и направились к киту.

Обреченный исполин недолго бил могучим хвостом. Слишком опытны и смелы были люди и хорошо знали, как быстрее прикончить зверя и не оскорбить его дух лишним страданием. Хельги собирал по берегу плавник. Ему бросилось в глаза – Оттар резче замахивался и бил вдвое сильнее, если видел, что Беленькая на него смотрит…

…Последняя судорога погасла на жирных темных боках, и финны облепили тушу, как муравьи. Их пир начался немедленно, они не дожидались, пока разгорится огонь и мясо на палочках потемнеет, обретая дразнящий запах. Рыжего Луга так и передернуло от отвращения, когда викинги тоже начали подходить к киту и лакомиться, придерживая левой рукой горячие сочащиеся полоски и обрезая мясо ножом у самого рта… Плюнув, Луг перекрестился и сел возле костра к ним спиной. Ему, прочитавшему сто книг, неоткуда было знать, что парное, еще, по сути, не умершее мясо имеет совершенно удивительный вкус и лучше поддерживает силы, чем всякая иная еда, а зимой лишь оно порой может отогнать страшную хворь, от которой выпадают зубы и приключается смерть…

Истинная мудрость должна быть готова не только учить, но и вбирать чужую науку, обогащаясь сама.

Во время охоты финны понемногу перестали дичиться и, в конце концов, перемешались с викингами за огромным общим костром. От сытости и жара огня их лица румянились, пушистые объевшиеся собаки и те благостно виляли хвостами, утратив обычную злость. Когда подошло время укладываться, Люди-олени уже безбоязненно утвердили на берегу длинные жерди и натянули кожаные шатры. В такой шатер-кувас не помещается много народу, зимой там устраивают женщин с ребятами, мужчины же всовывают внутрь голову и плечи, выставляя ноги наружу, и спят прямо на снегу, не думая замерзать в теплых меховых штанах.

Викинги, как обычно, отправились спать на корабль. Тут Хельги приметил, что Оттар куда-то запропастился, и окликнул его, приложив руки ко рту. Оттар не отозвался. Хельги встревожился и подошел было к Ракни, но конунг досадливо отмахнулся:

– Оттар придет.

Он, должно быть, знал, о чем говорил. Хельги долго ждал Оттара, потом все же влез под кожаный полог, приготовил Оттару его мешок и залег один под скамью.

Оттар вернулся очень поздно, вернее, не поздно, а рано, потому что близилось утро. Хельги проснулся, когда викинг толкнул его коленом, пробираясь впотьмах. Оттар был чем-то очень доволен и даже мурлыкал чуть слышно, стаскивая одежду. Он блаженно заснул едва ли не прежде, чем забрался в мешок. Он всегда так засыпал. Зато Хельги остался лежать с открытыми глазами, уставившись в темноту палатки, и горечь, какой он никогда раньше не знал, затопляла его, не оставляя просвета. Он никогда и ничего не докажет Ракни и Оттару. Он так и будет чистить песком грязный сальный котел. А когда они сходят на Свальбард и зарубят там несчастного Вагна, он вовсе им надоест, и они продадут его на первом же торгу. Ну и что с того, что он греб веслом на боевом корабле. Вот так другие люди украли из дому и продали его мать. Там, в Гардарики. Ведь если поискать хорошенько, у него нашлись бы за морем и бабка, и дед, давно оплакавшие дочку и никогда не видевшие внука!..

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация