Книга Охотники до чужих денежек, страница 46. Автор книги Галина Владимировна Романова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Охотники до чужих денежек»

Cтраница 46

Он закрыл глаза, и тут же сатанинское наваждение, от которого ему не так давно удалось избавиться, пригвоздило его к земле. Он думал, что с другой женщиной – чертовски красивой женщиной – это пройдет. Отпустит и перестанет душить его снова и снова. Но стоило ему закрыть глаза и плотнее прижаться к ее голому телу, как в памяти, будто в дьявольском зеркале, всплыло совсем другое лицо и совсем другое тело.

– Эмма... – хрипло прошептал он, зарываясь лицом в волосы девушки. – Сделай все сама... Я прошу тебя...

– Я все сделаю, – отрезвляющим душем обрушился на него абсолютно чужой голос. – Я все сделаю, Алик...

Секс был быстрым, яростным и опустошающим. Спустя десять минут, откинувшись друг от друга и тяжело дыша, молодые люди невидяще уставились в потолок.

Первой нарушила молчание Анна.

Вернувшись из ванной и застав молодого человека в прежней позе, она присела рядом с ним, тряхнула влажными волосами над его лицом и, не дождавшись ответной реакции, ласково провела ладонью по его глазам.

– Эй, очнись, – позвала она его, когда реакции с его стороны вновь не последовало. – Ты живой?

– Не знаю, – отозвался он не сразу, и в голосе его было больше горечи, нежели каких-либо иных чувств. – Я про себя давно уже ничего не знаю. Жив я или умер...

– Это связано с ней? – Анна забралась на тахту с коленками и, заставив парня перевернуться на живот, принялась массировать ему спину. – Ну, с той женщиной, чье имя ты выкрикивал во время секса?

– Да...

– Она красивая? – она спросила это скорее по инерции, чем по наитию. И тут же замерла, предвкушая его ответ.

– Очень, – обронил он неохотно. – Она красива, как богиня. Лицо, тело... Глаза...

– Ты любишь ее?

– Я?! – Он так резко приподнялся, что Анна соскочила с его поясницы и больно ударилась головой о стену. – О, господи! Прости меня! Я не хотел! Это неожиданно получилось.

Анна потерла ушибленное место и попыталась улыбнуться. Ей очень хотелось прикинуться обиженной, да слишком уж интригующей была тема разговора. Слишком болезненными были его объятия, особенно в те моменты, когда он с зубовным скрежетом выплевывал из себя это редкое имя загадочной и неведомой ей женщины...

Анна позволила обнять себя, прижалась к разгоряченному телу парня и, выдержав паузу, переспросила:

– Ты любишь ее?

Вениамин молча стиснул ее плечи и несколько раз прерывисто вздохнул:

– Я ее ненавижу! Только одного человека я ненавидел так же сильно, как ее!..

Она чувствовала, с каким великим трудом продирается из него каждое слово. Понимала, что нужно остановиться и перестать терзать его вопросами, о которых забудет завтра же. Но остановить неуемное бабье любопытство было ей не под силу. К тому же в глубине ее души тлел огонек непонятной, какой-то раздражающей ее ревности. Ей сложно было признаться самой себе в том, насколько разочаровывающим оказалось сегодняшнее рандеву. Ни один из ее прежних клиентов, обладая ею, не выкрикивал имени другой женщины. Все, буквально все, были настолько поглощены и очарованы ее красотой, что существование других женщин предавалось забвению, стоило ей скользнуть в их объятия. А тут нонсенс какой-то...

– Но ты выкрикивал ее имя! – заворочалась Анна в его объятиях. – Ты так желал ее! Или я ошибаюсь?

– Хотелось бы мне, чтобы это было именно так... – Вениамин отстранился и, спустив ноги на пол, оперся локтями о колени. – Это колдовство какое-то, наваждение. Я даже не знаю, каким еще определением можно охарактеризовать мое теперешнее состояние. Я ненавижу ее и желаю! Я готов придушить ее, когда она рядом, но если она плачет, я готов рыдать вместе с ней. Проклятие!..

– Странно это все. – Анна озадаченно покачала головой, машинально накручивая на палец локон смоляных кудрей. – Ты ее ненавидишь и тут же желаешь... А, кстати, кто тот другой, кто пользуется такой же привилегией, что и она?

Вениамин оглянулся на девушку и, прищурившись, несколько минут молча ее разглядывал. Она прекрасно понимала, что происходит сейчас в его душе. Желание освободиться, выплеснув все потаенное, яростно боролось с природным недоверием и осторожностью. Пальцы его судорожно сжимались и разжимались, губы подрагивали, дыхание сделалось прерывистым.

– Да, нелегко тебе, – с сочувственными нотками вырвалось у нее, и ее рука сама собой легла ему на губы. – Если не хочешь, то не говори. Если это так трудно для тебя.

– Мне трудно, но я скажу. – Вениамин отпрянул от ее ладони, словно боялся встретить на своем пути препятствие, способное помешать его минутному порыву. – Тот человек, которого я ненавижу так же люто, как и ее, – мой отец! Но он теперь мертв, и ненавидеть его вроде как уже ни к чему...

– Ничего себе! – присвистнула она удивленно. – Славненький расклад случился в твоей жизни. Отца ты ненавидишь, вернее, ненавидел. Хотя он родной тебе человек, роднее не бывает. Ну да он теперь мертв, и спрашивать, за что ты его ненавидишь, уже не нужно. Женщину, которую желаешь страстно, тоже ненавидишь. Она-то чем заслужила подобное славное чувство?

Ей даже показалось, что он застонал, а может, только показалось, но побледнел страшно, в этом сомнений не было...

– Что сделала она? – вновь подначила его Анна. – Чем она виновата перед тобой?

– Тем, что и она тоже его дочь!

Глава 21

Вера Васильевна вялыми движениями вытирала поверхность стола в кухне и насупленно молчала. Тревожно было у нее на душе сегодняшним утром, очень тревожно. Она и сама бы затруднилась определить первопричину своего беспокойства. Просто глодало что-то нехорошее изнутри, изводило до боли сердечной, не давало отдохновения душе. А тут еще Данила куда-то запропастился, стервец. Только-только хотела было поговорить с ним серьезно, а он словно сквозь землю провалился. Не звонит и глаз домой не кажет второй день. Что ему до материнской тревоги? Он свое дело сделал и отчалил...

Вспомнив о скандале, учиненном ей Зинкой с первого этажа два дня назад, Вера Васильевна тяжело опустилась на табуретку и всхлипнула.

– Всех вас засажу за решетку, сволочи!!! – брызгала слюной Зинка, потрясая перед ее носом сухонькими кулачками. – Так над девкой измываться! Сначала ты, паскудина, ее на весь подъезд хулила, а затем сынок твой, чтоб ему ни дна ни покрышки! Ну да он за это ответит! Я первая свидетельницей пойду и упрячу твое чадо за решетку на десять лет! Непременно упрячу!!! Только бы девочку разыскать. Только бы с ней ничего не случилось...

Зинка, конечно же, гадкая баба. Склочная и сварливая, но не признать правоты ее обвинений не могла даже она, Вера Васильевна, хотя речь и шла о ее сыне.

– Наворотил дел, стервец, – продолжала всхлипывать Вера Васильевна, вытирая уголком кухонного полотенца слезы, обильно заструившиеся по ее лицу. – А что же теперь?..

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация