Книга Секретный полигон, страница 19. Автор книги Александр Тамоников

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Секретный полигон»

Cтраница 19

– Дальше, дальше! – кричал Глеб, яростно махая рукой. – Всем уйти как можно дальше от опушки!

Не держать же оборону с жалкими остатками боекомплекта. Бондарь тоже сообразил – хватит привлекать к одинокой машине внимание. БМП стала пятиться в лес задним ходом, плыла по канавам, словно по волнам в жесткий шторм. Трещала низкорослая растительность, вминаемая в землю. Бондарь в горячке не успел затормозить. БМП помчалась в лес, валя все, что попадалось. Ополченцы, чертыхаясь, выпрыгивали из-под гусениц. Машину носило какими-то зигзагами, со всего размаха она уткнулась в осину. Железо выдержало, но переломилось дерево на высоте полутора метров. Чуть не придавило Косаря – он покатился по земле, источая в адрес горе-водителя исчерпывающие характеристики.

– Все на борт! – орал, срывая голос, Глеб.

Кто-то карабкался на броню, кто-то в задние торцевые люки, предназначенные для десанта.

– Живее, пацаны, живее, – гнал Глеб.

В запасе оставались секунды. Силовики с запозданием сообразили, что происходит, и бэтээры снова двинулись через поле. Большую скорость они развить не смогли, вязли в рытвинах и бороздах.

– Денис, ходу! – вскричал Глеб, последним забираясь на броню. – Да нежнее, не разбей нас к той-то матери!

БМП уходила по проторенной дорожке и через минуту вывалилась на лесную дорогу. Покатила по ней, чадя ядовитым выхлопом, тряся бронированными боками. Фора пока имелась, но, увы, небольшая. Противник уже был рядом, вел огонь наобум. Крупнокалиберные пули срывали листву. Бондарь выжимал из двигателя все, что мог. Не хватало им только гонки с препятствиями! Лесная дорога шла на понижение, слева по курсу возник крутой глинистый обрыв. Он возвышался над дорогой, как монолитная продольная скала, и чем ниже опускалась дорога, тем выше делался обрыв. С него свисали шапки дерна, устрашающе возвышались глиняные «козырьки». Лес почти вплотную подбирался к обрыву, из вертикальной стены вылезали корни, плелись, как змеи. БМП уверенно прыгала по дороге, но враг был где-то рядом, постоянно напоминал о себе беспорядочной стрельбой.

– Вот же ослиное хохлятское упрямство! – возмущался Ломовой и чуть не свалился с брони, когда машину тряхнуло на ухабе. – Бондарь, так-растак, забыл, что хрусталь везешь?! – Он вцепился в пушку, чуть не вывернул ее из основания.

– Мужики, по обрыву! – гаркнул Глеб.

Похоже, парни все поняли. БМП промчалась мимо участка, где высота обрыва была максимальная, глина покрылась глубокими трещинами. Тряхнешь такую – и все обвалится на дорогу, как сель с горы! Бондарь ударил по тормозам, а Васько уже хозяйничал в башне, настраивал на стрельбу автоматическую пушку – благо Бондарь извел не все боеприпасы, кое-что оставил на «развод».

– Ломовой, брысь с пушки! – возбужденно орал Васько, и Ломовой сообразил, отпрянул, словно от раскаленной сковородки. Пришлось схватить его за пояс, чтобы не свалился с брони. Могло не получиться, но получилось, черт возьми! Пушка со скрежетом задралась на максимальный угол – и затряслась, выплевывая небольшие снаряды 30-го калибра. Они взрывались в спрессованной глине, рвали ее, выводили из неустойчивого равновесия. И посыпалась вниз лавина, стали откалываться крупные комья. Пыль стояла столбом. Большая часть обрыва просто съехала вниз, выросла неодолимая баррикада, перегородив узкий проезд. Пушка заткнулась! БМП пошла дальше, а к завалу с обратной стороны уже подходили вражеские бронетранспортеры, гневно кричали люди, надрывался пулемет, кромсая плотную глиняную массу. Но пробить такой завал могла лишь тяжелая гаубица. Спецназовцы въезжали в лес, свешиваясь с брони, показывали невидимому врагу неприличные жесты – удачи вам, ребята, поискать другую дорогу! Может, к вечеру найдете!

– Я же говорил, что сделаем дело и пойдем досыпать! – ликовал Косарь. – А вы не верили! Прогулялись, мир посмотрели, взбодрились…

– Здравствуй, выпивка, распутство и есенинский декаданс! – хохотал Ломовой.

Глеб расслабился. Ушли, черт возьми. Здесь нейтральная полоса, но противник уже не догонит. Дальше – территория, контролируемая ополченцами. Все, проехали, задание выполнено. Все целы, не считая Гришиного уха. Ох уж эти Гришины уши! Никого не подставили, группа не попала в засаду. С чем же тогда было связано утреннее беспокойство? Могло произойти нечто фатальное, но не произошло? Это было не просто что-то мнимое, мистическое, это беспокойство было основано на «реальных событиях» – интуиция это чувствовала, как нос чувствует туалетную вонь. Но все обошлось. Ладно, будем считать, что ничего такого не было.

Глава 5

Весь остаток дня Холодов ждал этого момента – предвкушал, переживал, временами впадая в задумчивость: почему так происходит? Повсюду женщины, бывают молодые и красивые (или не очень молодые, но все равно красивые), а смотреть на них не хочется. Тянет к одной, да с такой неодолимой силой, что диву даешься – как он жил на свете, когда ее не было? Все остальное было несущественно. Скупая благодарность от полковника Дмитриенко, обещание наградить, как только «все уладится». Разбор полетов у начальника разведки Литвинца, присутствие тех же лиц – капитанов Поповского и Басардина; подробный отчет о проведении мероприятия с детальным показом на карте. Поповский дружелюбно улыбался, Басардин сидел с таким видом, будто Холодов сделал что-то не так и хорошо бы его еще раз испытать.

– Ты молодец, капитан, – похвалил Литвинец. И пошутил, сухо улыбнувшись: – Родина будет помнить тебя, даже если ничего полезного для нее ты больше не сделаешь. Ну что, товарищи, даруем этому герою два дня отпуска?

Это было самое щедрое, на что он мог рассчитывать. Холодов с трудом дождался окончания дня, простился с товарищами. В общежитие шарикоподшипникового завода, где была расквартирована рота, он не пошел. Перемирие в стране, вряд ли случится что-то, требующее его срочного присутствия. Ноги еле волочились от усталости. Он брел по пыльной улочке, застроенной двухэтажными бараками, не мог надышаться. Еще цвела сирень, доцветали яблоня и вишня. Когда же кончится эта горем убитая война, в которой не заинтересован никто, за исключением заокеанской «самой могущественной» страны? Смертельно надоело, хочется мирной жизни, не таскать с собой повсюду пистолет, не бояться, что на голову свалится снаряд…

Иллюзия мирной жизни, впрочем, сохранялась. За столом под сенью дуба в уютном дворике стайка пенсионеров рубилась в домино. Проехали пацаны на велосипедах. Стучали молотки – мускулистые мужчины в защитных штанах и голые по пояс сколачивали забор из свежеструганых досок, а за ними шла хромая женщина в халате и закрашивала ограду в жизнеутверждающий желтый цвет. Глеб вошел в барак, поднялся на второй этаж по шаткой аварийной лестнице, двинулся по коридору. Жилой дом переживал период полного распада. Жить в нем было невозможно. Половицы крошились, известка осыпалась и въедалась в пол. Коммуникации были в ужасном состоянии. Но люди жили – не имея другого выхода. Да еще как жили! В двери шестой квартиры, расположенной в центре коридора, красовалась дыра – такое впечатление, что ее выбивали ногами. За дверью было тихо, как в склепе. Во всем бараке царила тишина. Нужная квартира располагалась в конце коридора. Когда он подходил, открылась дверь, и из квартиры вышел пожилой мужчина с палочкой. Он мельком глянул на Глеба и заковылял в квартиру напротив. Дверь закрылась у Глеба под носом. Он усмехнулся. Дождался, пока пенсионер исчезнет в своей норе, и вкрадчиво постучал.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация