Книга Шиза, страница 16. Автор книги Алексей Мальцев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Шиза»

Cтраница 16

– Не скажу, чтобы очень, но раздражало.

– А что раздражало очень?

– Раны нагнаивались. Антибиотиков всем не хватало. Вот это раздражало всерьез.

– Понимаю, – кивнул я сочувственно. – Такой гениальный план, можно сказать, изобретение – и все могло рухнуть в одночасье из-за какой-то банальной инфекции. Антибиотики тоже доставал Макар Афанасьевич?

– В последнее время все реже. Цены начали кусаться, кризис в стране, экономика дышать на ладан стала. Поэтому обходились народными средствами.

– Можно узнать, какими именно?

– Чистотел, череда, календула, – он осуждающе посмотрел на меня. – Будто вы сами не знаете! Не прикидывайтесь!

– Но осложнения все равно наступали. Как вы думали справляться с ними в дальнейшем?

– Об этом мы еще не говорили. Не успели. Меня схватили, что стало с больными и с Макаром Афанасьевичем – неизвестно. Вы все знаете… Только как вы до этого додумались?

– Увидел твои чертежи на полу в сердечно-сосудистом центре. В других лечебных учреждениях такого не встретишь никогда. Я даже представил, как ты работал. Сначала на теле рисовалась идеальная фигура. Скажем, на животе – квадрат? Или ромб? – я замер, глядя на него, в ожидании подсказки.

В этот момент он мне напомнил загнанного в угол зверька. Глаза бегали туда-сюда, пальцы, губы – все шевелилось, вздрагивало, жило отдельной жизнью. От рассказчика, который так интригующе излагал вчера нюансы своих отношений с одноклассницей, не осталось и следа.

Любой бы на моем месте сказал, что вчера я разговаривал с совершенно другим человеком. Куда делся Бережков-гипнотизер?

Мне стало немного не по себе. Передо мной сидел законченный олигофрен.

– На животе всегда трапеция, – неуверенно, по-ученически вспоминал он. – На бедре – прямоугольник. На особо крутых бедрах – параллелограмм. Квадраты я рисовал исключительно на ягодицах.

– А на груди? – поинтересовался я. – Что ты рисовал на груди?

– Ничего, так, сразу под корень…

Он показал, как это делал на практике. Увидев, я подумал, что никакого следственного эксперимента здесь не требуется – показано более чем убедительно. Я чувствовал, что наступает момент ключевого вопроса, заметного поворота в разговоре. Кажется, он не чувствовал подвоха.

– И тебя не смущало отсутствие какой-то изначальной прямолинейности в таком подходе, – почти по-дружески спросил я. – Ведь это женская грудь, не сорняк какой-то.

– Нет, не смущало, – буркнул он и принялся тереть обеими руками лоб, тем самым скрывая от меня свои глаза. – Почему это должно меня смущать?.. Ведь я… маньяк по-вашему, ведь так? Мясник, привыкший кромсать…

– Я такого не говорил, ты сам себя так назвал, чтобы не произносить настоящей причины, ведь мы добрались до нее?

– Ни до чего мы с вами не добрались, – руки с таким усилием терли лоб, что еще немного – и он бы задымился. – Все вы наговариваете. Вы всегда наговариваете.

– Нет, добрались, и ты это знаешь. Причина, по-моему, кроется немного в другом, – уверенно заключил я. – Вернее, совсем в другом.

– В чем?! В чем?! – завизжал он, замахав на меня руками. – В чем?

– В том, что ты не мог долго смотреть на обнаженную женскую грудь! Просто не мог, и все! – я медленно стал подниматься из-за стола. – Потому что перед глазами всегда стояла другая!

– Не надо, тетя Тамара! Тетя Тамара, не на-а-а-до-о! – заорал он, как ошпаренный, свалился со стула и пополз на четвереньках в угол кабинета. – Прошу! Пожалуйста, тетя Тамара, не надо!

– Костик, успокойся, – придав голосу максимум нежности, я вышел из-за стола и направился к нему. – Что случилось? Чего не надо?

Охранник приоткрыл дверь и застыл в проеме, как вкопанный.

Бережков лежал в углу, свернувшись калачиком, судорожно дышал, весь трясся и стонал, повторяя навзрыд одно и то же:

– Не надо, прошу!.. Тетя Тамара, пожалуйста!.. Как в прошлый раз, не надо.

– Что было в прошлый раз, Костя?

– Тетя? – чуть слышно спросил он. – Почему у тебя такой грубый голос? Как будто это не ты разговариваешь.

– Простыла немного, – неожиданно для самого себя ответил я. – Ты мне расскажи, чего ты не хочешь, как в прошлый раз?

– Я трогать их не хочу. Они такие большие, страшные, – Бережков зажмурился и вдобавок закрыл глаза ладонями, словно я пытался его ослепить. – Я их очень боюсь. Не надо, прошу тебя.

– Ты их трогал?

– Ты же сама просила. Ты же сама хотела!

– И тебе не понравилось?

– Нет! Нет, – прикрываясь от меня, словно я на него нападал, он начал мотать головой из стороны в сторону. – Мне… не понравилось! Не понравилось!!!

Разговаривать с ним дальше было бесполезно.

Запах ацетона

Либерман выключил диктофон, встал из-за стола, отошел к окну.

– Да, заварил ты кашу, Илья Николаевич!

– Мне кажется, – предположил я, пряча диктофон в карман, – мальчик подвергался сексуальному насилию со стороны тетки, у которой периодически гостил. Такую сцену представить страшно, не то что пережить в пубертатном возрасте. Тетушку полагалось привлечь в свое время.

Мы разговаривали в кабинете заведующего после моей последней беседы с Лекарем, делились впечатлениями, что называется, по горячим следам.

Давид Соломонович вернулся в кресло:

– Кстати, ни у кого из двух оставшихся в живых жертв, пардон, груди не отрезаны. И на телах лишь фигуры нарисованы… Вернее, давно смыты.

– Я знаю, он просто не успел воплотить…

– Это не может быть отвлекающим маневром? – насторожился Либерман. – Если расчертил – почему не резал?

– Может, и отвлекающий, – грустно вздохнул я. – Но отвлекающий от чего?

– От чего-то, – загадочно изрек Давид Соломонович, подняв вверх оба указательных пальца. – Чего мы с тобой пока не знаем! Даже не догадываемся. Мы пока на подступах.

– Может быть… В этом деле, как говорится, чем дальше в лес, тем больше шокирующих подробностей. И надо быть готовыми ко всему.

– Что ты имеешь в виду?

– Меня не покидает странное ощущение, что беседы наши с Лекарем развиваются не только по моему, но и по его сценарию. К примеру, вчерашняя, когда я забыл включить диктофон… Случайность это или он подстроил?

– И после которой курил в ординаторской, – лукаво подмигнул, перебивая меня, заведующий. – Таким образом, прокололся дважды! Я в курсе, учти!

– Немченко, борода многогрешная, что ли, наябедничал? – предположил я, фальшиво нахмурившись. – Ух, задам я ему!

– Не думай плохо про коллегу, – погрозил Либерман пальцем. – Я увидел с улицы, возвращаясь с кафедры, как ты куришь в форточку. Так что вчерашняя беседа?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация