Книга Шиза, страница 51. Автор книги Алексей Мальцев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Шиза»

Cтраница 51

Выходит, не только к Кире ревновала она своего Костюшу! Странно получается, однако. Обе ее соперницы пострадали. Одной проломили череп, у другой отрезало ноги. Не многовато ли совпадений?!

У меня в голове вызрел вопрос, который мог серьезно помочь в разоблачении Лекаря, но я не знал, как его помягче сформулировать.

– Скажите, Мария, вы знаете Костика, наверное, лучше других. Он бывал с вами откровенным. Может, была у него какая-то тайная мечта, идея фикс, самое, так сказать, сокровенное.

– Один раз он признался, что, если бы Синайка пришла к нему во всем белом: белый пиджак, блузка, юбка, колготки и белые сапоги. Обязательно белая бабочка и длинная белая дымящаяся сигарета. И пригласила бы покататься на катамаранах – это был бы для него самый лучший подарок! Хотя… При чем здесь катамараны?

Всю обратную дорогу к дому Марии я боялся расплескать услышанную информацию.

Я убил вашу дочь

Утром в поликлинике меня ждала новость: Бережкову зачем-то срочно понадобилось со мной встретиться. Спрашивается, для чего?

Подойдя к зеркалу в ординаторской, спросил сам себя: может, стоит проявить настойчивость и указать нахалу на его место?

«Деточка, а вам не кажется, что ваше место возле…»

Встретимся, когда мне удобно, а не когда ему приспичило.

Однако что он мне может сообщить? Что он задумал?

По опыту я знал – Лекарь способен на любые, самые фантастические сюрпризы. Какой приготовил на этот раз? Мучиться до обеда подобным вопросом – тоже не сахар. Ладно, раз требует – увидимся.

– Илья Николаевич, я виноват перед вами, – начал он, пряча глаза. – Следовало давно сказать, но все не решался. Трусил, наверное.

– Говори ты толком, – я легонько рубанул по столу ребром ладони. – О чем ты хотел со мной поговорить?

– Почему вы не включаете диктофон? – он начал шарить взглядом по столу. – Всегда включали, а теперь что? Забыли?

Чувствуя, как остатки терпения покидают меня, я достал из кармана диктофон, включил и положил перед его носом.

– Ну, теперь все по правилам?

– Да, теперь все, – кивнул он и, подняв на меня свои налитые кровью глаза, выдал: – Илья Николаевич, это я убил вашу дочь. Вы здесь совершенно ни при чем. Десять лет назад, когда она поступила в тяжелейшем состоянии с картиной разлитого перитонита и токсического шока, я уже знал, что не справлюсь, что должен срочно вызывать завотделением и консультантов. И все же взялся за операцию, заверив вас, что справлюсь. К тому же повредил кишечник у девочки… Короче, зарезал.

– Зачем ты это сделал? – чувствуя, что «закипаю», уточнил я.

– Просто так, из вредности, – пожал он плечами, закатив глаза. – Я частенько так поступал в жизни: брался за заведомо несбыточные, запредельные испытания, и представляете, мне иногда везло. А тут чуда не случилось.

– Ты еще скажи, – решил я позлорадствовать, – что к тебе кто-то в тот момент со стороны подключился… Вот смешно-то будет!

– Нет, не скажу. Я сам, сознательно.

– Я тебя давно узнал, – буркнул я, поздно спохватившись, что все сказанное записывается на диктофон. – Только не подал вида.

– Ну да, ну да, так я вам и поверил, – он криво усмехнулся. – Впрочем, какая разница, может, и узнали. Только я теперь это заявил напрямую, сняв груз с души. Мне стало легче, честное слово.

– Значит, из вредности, говоришь?

Какое-то время мы сидели, глядя друг другу в глаза. Потом я резко схватил диктофон и стер то, что записалось сегодня.

– Есть и другой диктофон, – спокойно заметил он, повторно усмехнувшись. – И этот диктофон в вашей голове. Он надежно записал все, что требуется.

– Запись можно и стереть, – пространно намекнул я.

– Из истории болезни Евгении Корниловой ничего уже не сотрешь. Я ее отксерокопировал в свое время. Мне больше нечего сказать. По крайней мере, сегодня, пусть меня отведут в палату.

Тяжело переставляя ноги по коридору экспертного отделения, я медленно, но верно постигал смысл поступка Лекаря, смысл каждого сказанного им слова. Он сделал все, чтобы я его люто возненавидел.

Чтобы потом эту ненависть использовать в свою пользу. Включить, если понадобится. Мое заключение о его вменяемости он положит на одну чашу весов, а на другую – ту самую лютую ненависть.

Что перетянет? Что окажется тяжелее?

Грош цена будет моему заключению, если станет известно о случае с Женькой. Ему за ту халатность вряд ли что-то будет – десять лет прошло. А как отреагирует тот же Одинцов, узнав, что у меня был кровный мотив отомстить Бережкову? А Либерман? Страшно подумать.

Лекарь сегодня меня предупредил: в случае моего отказа признать его невменяемым он расскажет всем про то, что случилось десять лет назад. И я не смогу сделать вид, будто не знал об этом. И невменяемым предстану перед коллегами уже я! Как тебе, доктор, такая раскадровка?

Не зря же он заикнулся про диктофон у меня в голове.

Он просчитал ситуацию до конца. Ему терять нечего.

Какая она, безотцовщина

В ординаторской я подумал, что неплохо бы переговорить с Яной о той непростой роли в разоблачении Лекаря, которую ей предстоит сыграть в ближайшем будущем.

Занятия в колледже наверняка закончились, начались каникулы. Девушка предоставлена сама себе. Спрашивается, чем она занимается?

Ты, доктор, как старший товарищ, который годится ей в отцы, напрочь забыл о воспитательных функциях, возложенных на тебя!

Однако телефон ее не отвечал, оставался лишь один способ «контакта».

Примерно через полчаса я припарковался возле ее дома, вышел из машины, закурил и взглянул на уже знакомые окна. Все три окна были зашторены, и это в солнечный майский день! Что бы это значило?

Сердце не по-доброму кольнуло, и я поспешил к подъезду. Войти оказалось не так просто: на звонок домофона никто не ответил, пришлось ждать, пока кто-то выйдет из дверей. А это – лишняя выкуренная сигарета!

Квартирная дверь была заперта, изнутри доносилась музыка, стиль которой я бы определил как «тяжелый рэп».

Внезапно открылась дверь напротив, из-за нее показалось махровое цветастое полотенце. Лишь через несколько секунд я сообразил, что полотенце намотано на голову пожилой женщины. По-видимому, бедняжку мучила мигрень: пальцами она то и дело сдавливала себе виски, из-за этого я не сразу смог разглядеть ее желтоватое морщинистое лицо.

– Вы вроде серьезный человек, – прозвучало из-под полотенца, – подействуйте как-нибудь на Янку. Мать только что похоронила, и такое вытворять! Креста на ней нет!

– Простите, а что она вытворяет?

То и дело морщась от шума, доносившегося из-за двери Синайских, женщина «в полотенце» объяснила:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация