Книга По закону "Триады", страница 21. Автор книги Фридрих Незнанский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «По закону "Триады"»

Cтраница 21

— Я бы давно отсюда сбежал, если бы знал как. Ну и если бы не боялся, что пристрелят, — шепотом рассказывал Заварзин, после того как Турецкий показал ему свои документы и объяснил миссию. — Был у нас случай. Один из химиков, Артуром звали, попробовал. Через забор перелез, а там его солдатня в упор из автоматов и… Не знаю, что им про нас офицеры наговорили, но ненавидят они нас похлеще, чем чеченов. Мы уже по-разному пробовали какие-то контакты наладить: и спирт им предлагали, и деньги — не хотят дружить. А другого пути, кроме как через забор, отсюда нет. Единственные ворота охраняются с пулеметами, подкоп вырыть нереально: там, говорят, за забором еще на много метров вокруг минные поля. И дембеля, похоже, не будет. Нас практически насильно заставили подписать контракты на сверхсрочную службу. А что потом, я даже боюсь предполагать. Соберут всех в кучу, взорвут одним фугасом и спишут на военные потери. Потому что мы слишком много знаем.

— Я думаю, в грузовике можно выбраться, — предположил Турецкий. — Сюда ведь я на глине проехал…

— Не получится, — вздохнул Заварзин. — Грузовики, во-первых, теперь только через две недели придут — глины уже полный склад, а во-вторых, обратно они едут порожняком без тентов и досматриваются с собаками.

Такого поворота Турецкий не ожидал и даже вздрогнул. Что же, теперь получается, и он тоже влип? Накаркал Голованов?

— А зачем вообще нужна эта глина? — спросил он, просто чтобы что-то спросить, чтобы Заварзин не почувствовал его растерянности.

— Это не просто глина. Это монтмориллонит — природный алюмосиликат для каталитического крекинга… Вы знаете, что такое крекинг? — спохватился Заварзин.

Турецкий кивнул:

— Переработка нефти в моторные топлива и прочее химическое сырье. Значит, здесь в самом деле производят бензин?

— Не только бензин. Еще керосино-газойлевые фракции.

— Это что за хренотень?

— Ценнейшая хренотень, — усмехнулся Заварзин. — Она пригодна в качестве дизельного или реактивного топлива.

— Но как это возможно без высоченных ректификационных колонн, факелов? Откуда берется нефть? Куда потом деваются нефтепродукты?

— Могу показать, — предложил Заварзин. — Устроить маленькую экскурсию. В химии я не очень силен, но откуда берется нефть, знаю точно.

Не выходя из тени и двигаясь почти на ощупь, они добрались до загадочной фанерной цилиндрической конструкции. Заварзин показал щель, через которую можно было заглянуть внутрь.

— Вот она, скважина, — зашептал он Турецкому ухо.

«Задерганный он какой-то», — подумал Турецкий. Здесь можно было говорить и погромче, шум работающих насосов все равно заглушал звук голоса. Турецкий увидел примитивную нефтяную вышку, как на фотографиях дореволюционного Баку, но соседствующее с ней оборудование: насосы, трубопровод, уходящий куда-то под землю, и прочее непонятного назначения «железо» — было вполне современным.

— Это мое рабочее место, — хмыкнул Заварзин. — Я думаю, об этой скважине никто, ни в каких министерствах не знает. Во всяком случае, на геологической карте этого района она не указана.

Заварзин потащил Турецкого дальше, показал спрятанные в ангарах крекинг- и риформинг-установки — экспериментальное оборудование, купленное в каких-то НИИ и КБ, линию дезактивации катализатора и врытый в землю бензопровод, по которому готовый бензин утекает в неизвестном направлении.

— Производство практически промышленное: тот же температурный режим — четыреста пятьдесят — пятьсот градусов Цельсия, то же давление — две-три атмосферу. Наше оборудование несколько менее производительное, но зато компактное, — подвел Заварзин итог экскурсии. — По моим подсчетам, мы производим тут двести — триста кубометров бензина в день. И работаем на полную мощность уже семнадцать месяцев…

Это десятки, а может, и сотни миллионов долларов, прикинул про себя Турецкий. Что ж, неудивительно, что городок засекречен. Вокруг спецназовцы истово борются с кустарными «самоварами», ловят мелких жуликов, которые, присосавшись где-нибудь к нефтепроводу, гонят во дворах ужасного качества бензин на погибель собственным тачкам. Потом гордо рапортуют об уничтожении очередного мини-заводика, который производил каких-нибудь 100 литров в день. А тут?!

Интересно, в чьих карманах оседают эти миллионы?

Но еще более интересно, как же им все-таки отсюда выбраться?

Турецкий

Начинало светать. С гор клочьями потянулся густой туман.

Сидеть здесь две недели до возвращения грузовиков Турецкий не хотел. Даже оставаться еще на сутки, чтобы как следует подготовиться к прорыву, считал нецелесообразным. Он примерно помнил, где вчера караульный чинил проволочное заграждение, и очень надеялся, что оно так и осталось дырявым.

Турецкий вкратце объяснил Заварзину свой план:

— Перебираемся через забор, нейтрализуем часового, вылезаем за проволоку — и ползком на волю.

— А мины?

— А мины должны стоять не ближе чем в двух-трех метрах от «колючки».

— Откуда вы знаете?

Турецкий махнул рукой:

— Опыт — сын ошибок трудных. Не важно. Будем ползти аккуратно — проскочим.

Заварзин сбегал в казарму, вернулся с кусачками, перочинным ножом и веревкой. Из оружия у них был только пистолет Турецкого — против автоматов и пулеметов. Но выбирать не приходилось. Турецкий не сомневался, что его положит первый же часовой. Заварзину же ударил в голову воздух свободы, и он первым рвался в бой.

…Боя не было. Они минут двадцать пролежали на заборе, дожидаясь, пока мимо пройдет часовой. Турецкий спрыгнул караульному на спину, тюкнул рукояткой пистолета по затылку и, отобрав автомат, уложил под стеночку отдыхать. Кусачками расширили дыру и вылезли за проволоку. Ползком добрались до ведущей к воротам дороги — единственного реального проезда без мин. Заварзин, поймавший кураж, додумался перекусить провода и обесточить прожекторы, освещавшие въезд на базу. Ползком и короткими перебежками удирали по укрытой туманом дороге.

— Ну и дурак же я был, что сидел там так долго! — наконец выпрямился, добежав до кустов Заварзин.

И тут же у них за спиной началась стрельба.

— Твою мать! — Турецкий толкнул его на землю.

Плетнев

Слушая Дэна на чердаке, Плетнев задумчиво крутил в руках свой мобильный. А Дэн продолжал фотографировать Антона, словно прятал собственное лицо за фотокамерой.

— А когда же они тебе это рассказали? — спросил Плетнев.

— Да вот пять дней назад и рассказали… Обе умоляли отцу не говорить…

— В смысле — режиссеру этому самому?

— Ну да. Сам прикинь — мне тридцать пять скоро, а тут… будто весь мир обрушился… Отца настоящего — ну, Колю — очень жалко. На поминках я плакал, не поверишь… Я же его знал.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация