Книга По закону "Триады", страница 23. Автор книги Фридрих Незнанский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «По закону "Триады"»

Cтраница 23

Турецкий посмотрел на него и понял, что парень с непривычки здорово окосел. Сам же он чувствовал потребность выпить еще, а фляжка коньяка была пуста. Турецкий решил пройтись в ресторан, благо — всего в двух вагонах. Когда он поднялся на ноги, Заварзин уже спал.

В вагоне-ресторане было всего несколько человек. В дальнем углу, возле буфета, беседовали двое мужчин. Кавказец охмурял блондинку. Ужинал пожилой мужчина. Играла музыка — молодая Пугачева скрашивала вечер.

Турецкий прошел к буфетчице и по пути увидел лица мужчин в углу. Ну и ну! Это не командировка, а нескончаемый вечер встреч! Один из них был снова Руслан Тазабаев, он же Будильник, но и второй оказался Турецкому известен — это был известный всей стране Виталий Максаков, министр топлива и энергетики. Ну нет, ребята, такое количество совпадений бывает только в плохих детективах! Слава богу, с Тазабаевым Турецкий лично знаком не был, с Максаковым тоже.

Они о чем-то спорили, и на дружескую дискуссию это походило мало, скорее, на препирательство родственников из-за наследства, — такой вот образ пришел на ум Александру Борисовичу, когда он выбирал себе коньяку буфетной стойки, рядом с играющим магнитофоном.

— Слушай, брат, — вдруг громко сказал Тазабаев, — ты армянский не бери, я этих ростовских знаю, они просто спирт разводят.

Турецкий понял, что это говорится ему. Пришлось повернуться. Чтобы облегчить светскую беседу, он убрал звук у магнитофона.

— А какой тогда?

— Да хоть дагестанский.

Турецкий почесал подбородок.

— Попробовать, что ли?

Максаков доброжелательно ему кивнул и вдруг сказал:

— А мы с вами не знакомы? Мне кажется, мы виделись в каком-то министерстве.

Турецкий непринужденно засмеялся:

— Мне-то, Виталий Иванович, ваше лицо хорошо знакомо, как и всей стране. Но… не думаю, чтобы мы встречались.

Тем временем буфетчица налила, и Турецкий продегустировал. Сейчас ему было совсем не до вкуса коньяка, но нужно было сыграть так достоверно, чтобы Де Ниро с Николсоном обзавидовались. От этого зависело очень многое. Возможно, жизнь.

Максаков и Тазабаев между тем, забыв ненадолго о своих разногласиях, заинтересованно наблюдали за Турецким.

— Чего-то не хватает, — задумчиво сказал он.

— Может, лимона? — предположил Тазабаев.

— Руслан, кто же коньяк лимоном закусывает? — покачал головой Максаков. — Он же только убивает аромат.

Турецкий заметил гримасу ненависти, проскочившую по лицу Тазабаева.

— Налейте теперь… — сказал Турецкий буфетчице. — Да нет, не нужно, я возьму этот, сколько с меня? — Он незаметно нажал на магнитофоне кнопку «запись»: не получится, значит, не судьба. Главную задачу он выполнил, вытащил парня из пасти дракона. Правда, надо еще довезти целым. Самое время возвращаться в купе.

Турецкий расплатился, взял бутылку и, ни на кого не глядя, вышел из вагона-ресторана. Два часа сидел в купе, не пил, оружие держал наготове. Выждав установленное время, вернулся в вагон-ресторан. Посетителей там уже не было. Буфетчица мыла стойку. Посмотрела на него вопросительно.

Турецкий сказал:

— Запонку где-то посеял, золотую, блин…

Покрутился рядом, подождал, пока тетка нагнется под стойку, тихонько вынул кассету из магнитофона, сказал:

— А и хрен с ней, все равно любовница подарила, дома не наденешь.

Максаков

Максаков ехал не в спальном вагоне, а в обычном купе, другое дело, что он занимал его целиком. Такая вот была у министра прихоть. Не так уж часто за последние годы ему приходилось ездить на поездах, и он решил поностальгировать. Можно было, конечно, пойти дальше и поехать вообще в плацкартном, но зачем же доводить до абсурда? Да и там его бы наверняка узнали гораздо больше людей, а это ни к чему. Поездка и так была вынужденной. Но откладывать ее было нельзя: во-первых, он хотел на месте посмотреть, как обстоят дела, а во-вторых, это был единственный шанс вытащить Руслана в Москву, в Чечне он засел безвылазно почти год назад. Сначала контролировал производство… а что там, спрашивается, контролировать, когда есть Банников, великолепный исполнительный продюсер, как называл его Максаков, даром что подполковник Генерального штаба. А вытащить Руслана в Москву было надо, очень надо.

Максаков лежал на койке, насвистывал песенку Пугачевой, назойливо засевшую в голове, пил испанское вино «Вега Сицилия Уничи» и презрительно улыбался, вспоминая, как этот дремучий варвар учил высокого мужика со знакомым лицом выбирать коньяк. Вино было 1968 года, редкое вино. Найти его можно только в некоторых дорогих ресторанах или специализированных винных магазинах. Есть и более редкий сорт — Reserva Espesial. Испанцы его уже практически не выпускают, это сверхдорогое вино. В середине XX века было изготовлено всего лишь 12 000 бутылок, большая часть из которых уже выпита, и лишь совсем немного сохранилось в частных коллекциях. Вот, например, у него на даче есть еще дюжина бутылок, за которые было заплачено… впрочем, не важно. Где же он видел этого мужика? Может, в самом деле обознался? По логике вещей, от знакомства с известным политиком любой обыватель не открестился бы… Если, конечно, это знакомство было.

Максаков вдруг поставил бокал на стол и сел на койке. Улыбка на его лице уступила место озабоченности. Он вспомнил. Три года назад он приезжал в Генпрокуратуру, чтобы посоветоваться с генеральным прокурором относительно одного деликатного дельца. Генеральный совет дал, вышел проводить и этого самого мужика показал ему в коридоре, сообщив, что это самый ушлый следователь из всех имеющихся в наличии, которого лучше обходить за три-девять земель… Фамилия у него еще какая-то занятная была. Персидский… Иранский… Турецкий. Точно.

И что же теперь? Совпадение? Невозможно.

Следователь из Генеральной прокуратуры, черт побери!

Что он делал в Ростове? И Ростове ли? Что он делал в этом поезде?

Магнитофон. Пугачева. Та самая назойливая мелодия. И прервалась. Почему? Ах да, этот самый Турецкий прикрутил звук. А почему не вернул обратно?

А Руслан, идиот, вообще ничего не заметил. Впрочем, плевать на него.

Максаков решительно встал и пошел в вагон-ресторан. Понадобилось десять минут, чтобы разбудить буфетчицу (500 рублей) и заставить ее отпереть помещение (500 рублей). Магнитофон стоял на стойке. Кассеты в нем не было.

— Где она? — требовательно спросил Максаков.

— Так это… — Она терла заспанное лицо. — Сперли, что ли? Вот гады-то! Она ж не моя! Зинка, сменщица, дала под честное слово. Ну не гады, а?!

Максаков вернулся к себе и стал методично припоминать содержание разговора. Говорил ли он что-нибудь откровенно неподходящее, что сразу станет ясно постороннему уху? Говорил, черт побери! И Руслан, дубина, говорил, и он говорил. Все время говорил. Без остановки, без продыху. Вешал лапшу Будильнику, рисовал грандиозные перспективы сотрудничества…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация