Книга Не та дверь, страница 12. Автор книги Александр Варго, Михаил Киоса

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Не та дверь»

Cтраница 12

– Ах ты, маленький мой, – прошептала она, опустилась на табуретку, стоявшую в коридоре, и прижала Женю к себе.

Вот ведь воображение у ребенка. Да еще родители его хороши. Смотрят по телевизору все, что ни попадя, а мальца и не думают отгонять.

Нет, Васенька, сынок ее, не виноват. Это все жена его, безбожница Алла. Вася рад ей поддакивать. Даже в церковь с матерью ходить перестал, что уж тут про кино говорить.

Понимание заставило ее крепче обнять внука.

Поглаживая малыша по спине, Елизавета Петровна подумала:

«Воистину, все, что ни делается, все к лучшему. Я хотела себя наказать за маловерие и на этом примере начать учить внука, но все обернулось еще удачнее. Мы вместе покаемся, искупим свои грехи. Затем я отвечу на все вопросы, которые появятся у Жени. А они, конечно, возникнут. Ведь мой внук – умный мальчик. Если бы не мать его со своим воспитанием, давно бы уже умел и молиться как следует, и на исповедь с причастием ходил бы со мной.

Но Вася… ох, Васенька. Нет у него никакой воли, чтобы с женой своей совладать. А та и рада, конечно. Давно ведь уже поняла, что из Васи веревки вить можно, еще со школы, когда он ей все контрольные решал».

Елизавета Петровна перекрестилась, стараясь подавить досаду, и взялась раздевать внука. Она решила обязательно сегодня поговорить с Васей, показать, до чего они ребенка довели. Еще немного, и покатится по наклонной. А пока надо было заняться собой и внуком.

Минут через двадцать Елизавета Петровна сидела в кресле, качала головой и молча смотрела на Женю. Мальчик наотрез отказался каяться. Нет, он понял суть действа, но продолжал твердить, что парикмахерша была Бабой-ягой. Правда, перестал плакать, и на том спасибо.

– Пойдем, – наконец-то сказала она, встала, взяла внука за руку и повела в свою комнату. – Тебе пора увидеть, как поступают те, кто верит в Боженьку и понимает, что провинился перед Ним.

Женя не сопротивлялся. Бабушку он любил всем сердцем. Мальчик послушно встал на отведенное ему место и засунул руки в карманы домашних шорт. Он знал, что бабушка, уже опускавшаяся на колени впереди него, этого не заметит. Потом ребенок стал ждать, что будет дальше.

То, что он видел, вскоре наскучило ему. Пришептывания бабушки, время от времени перемежаемые чуть более громкими возгласами, несмотря на все ее объяснения, остались для него непонятными, равно как и частые поклоны до пола.

Мальчик вернулся в мыслях к тому, что происходило в парикмахерской.

Бабу-ягу он заметил сразу же, как только они с бабушкой вошли в зал. Женя постарался спрятаться за спиной Елизаветы Петровны. Когда та двинулась вперед, держа его за руку, он зажмурился и загадал: пусть бабушка пройдет мимо!

Не прошла.

Открыв глаза, Женя увидел ведьму прямо перед собой, точно такую, как в книжке про Ивана-дурака и Бабу-ягу. Маленькие, глубоко посаженные глазки колдуньи смотрели вроде бы весело, но у Жени мигом засосало под ложечкой. Большой крючковатый нос с бородавкой на переносице, как раз между густыми, почти сросшимися бровями, нависал над тонкими бледными губами. Из правой ноздри торчал пучок жестких на вид седых волос. Подбородок выдавался вперед, пусть не так, как в книге, но достаточно заметно. А когда Баба-яга улыбнулась, Женя увидел желтые зубы, торчавшие во рту старой карги покосившимся дырявым частоколом.

Но вот о чем в сказке не говорилось, так это о холоде. От Бабы-яги веяло…

Женя был еще очень мал и не знал нужного слова, но тут же вспомнил, когда чувствовал себя схожим образом. Дело было несколько дней назад, когда он пошел гулять вместе со старшей сестрой Любой и родителями. Из окна погода казалась нормальной, дождя не было, а в облаках мелькали разрывы. Но стоило им выйти из подъезда и отойти от дома, как стало понятно, что долго прогулять вряд ли получится. Ветер, вроде бы и не сильный, дул ровно, не делая перерывов. Он вынимал из осенних луж стылую сырость и без затруднений запихивал ее людям под одежду. Не спасали ни куртки, ни перчатки, да и ушам, скрытым под шапками, тоже доставалось. Женя помнил, как подбежал к маме и пожаловался, что ему холодно. Мама тут же велела всем идти домой, а папа улыбнулся.

Стоя перед Бабой-ягой, Женя почувствовал себя таким же продрогшим. А потом ему на глаза попались ножницы. Они лежали не в лотке вместе со всеми инструментами, а на светлой столешнице. Вокруг исцарапанного темного металла лезвий медленно расплывалось густо-бордовое пятно.

«Кровь!» – догадался Женя, который несколько раз успел увидеть ее по телевизору, прежде чем родители переключали канал.

Это стало последней каплей. Он заорал и замолчал только тогда, когда ведьма взяла его за руки. Пальцы мальчика сразу онемели от холода, вслед за ними в ледяной столб превратился позвоночник. Баба-яга смотрела на него и улыбалась. Потом шевельнула рукой, и Женя ощутил, как крохотные студеные иголки впились ему в правый бок.

– Знаешь, мальчик, – сказала ведьма. – А ведь я могу отламывать у тебя палец за пальцем. Как сосульки. И никто ничего не увидит, я всем здесь глаза отведу. Такие хорошие, гладкие пальчики. Хрусть. Хрусть. Хрусть. – Она помолчала, махнула рукой и тут же снова обхватила жесткой высохшей ладонью его запястье. – Это хорошо, что ты молчишь и слушаешь. Мне нравятся послушные мальчики. – Женя вздрогнул, и улыбка Бабы-яги стала шире. – Знай, если ты кому-то расскажешь, то тебе не поверят. Посмотри, никто не видит меня – только ты. А если вдруг все же заметят и поверят, то им же хуже, а мне – лучше. – Баба-яга сделала небольшую паузу, внимательно посмотрела на Женю. – И потому я даже не буду тебе запрещать рассказывать обо мне. Говори, мой милый. Но не сейчас. Сиди тихо, а то я отломлю тебе пальцы, так и знай. Я ведь все равно получу свое, мальчик, так что не упрямься. – Ведьма встала, подошла к бабушке и что-то проговорила ей.

Женя не хотел, чтобы бабушка стояла рядом с Бабой-ягой.

– Бабуля, посиди, – сказал он.

Негромкое покряхтывание вернуло мальчика в настоящее. Бабушка медленно поднималась с колен. Разогнувшись, насколько позволила затекшая поясница, она оперлась левой рукой о сиденье стула, нарочно для этого стоявшего рядом, а правой ухватилась за его спинку. Она встала на правую ногу – коленный сустав на ней работал лучше, чем на левой – и, держась уже обеими руками за спинку, распрямилась.

Возраст давал о себе знать. Стоило женщине постоять на коленях, да еще и в земном поклоне, и подъем на ноги превращался в изрядное испытание.

Женя поспешно вынул руки из карманов.

Бабушка посмотрела на него и спросила:

– Внучек, ты понял, как надо поступать, если Боженьку любишь и знаешь, что виноват перед Ним?

– Да… – сказал он и осекся.

Обманывать нехорошо – это ему мама с папой не раз говорили. Он уже знал, как бывает, если сказать неправду. Родители очень огорчаются.

– Нет… не знаю.

Елизавета Петровна чуть помедлила, улыбнулась и раскрыла объятья. Женя тут же прижался к ней, обвил руками шею. Бабушка нежно погладила его по спине.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация