Книга Выродок из рода Ривас, страница 18. Автор книги Св Ск Са

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Выродок из рода Ривас»

Cтраница 18

– Видите ли, первородный Серж, по законам Белопайса, устранение Марии после решения суда об опекунстве, не принесёт выгод… заказчику устранения. По закону, права опекуна в этом случае получит наследник Марии, а не второй опекун.

Я облегчённо выдохнул. Действительно, в таком случае Мария теперь вне опасности.

После завтрака мы, вопреки моим ожиданиям, никуда сразу не поехали. Поскольку я помнил из вчерашнего разговора, что путешествие из Брюсселя в Ипр занимало не менее восьми часов, я поинтересовался у Марии – чего мы ждём? Ответил мне Георг.

– Дело в том, первородный Серж, что мы с Марией на настоящий момент не только не женаты, но даже не обручены, поэтому с нами должна ехать компаньонка для Марии. Я думал, что она прибудет к завтраку, но её почему-то до сих пор нет.

– Но ведь вчера на суде было заявлено, что вы уже помолвлены?

– Мы помолвлены, то есть между нашими семьями заключено добрачное соглашение, которое мы поклялись соблюдать, но не обручены – обряд обручения проходит в Храме всех богов или в Храме бога домашнего очага.

– Благодарю за разъяснения.

Нам пришлось подождать ещё около часа, пока нам не сообщили от портье, что нас ожидают. Мы спустились вниз, и к нам буквально бросилась какая-то женщина в ярчайших разноцветных развевающихся одеждах. В первый момент мне показалось, что она просто нацепила на себя куски различных тканей, это впечатление создавалось общим покроем одежды и активной жестикуляцией женщины. Говорить она начала ещё с расстояния примерно пяти шагов от нас:

– Дорогие мои, вы долго ждали? Надеюсь, что нет. Я говорила Элизабет, что меня ждут, но она такая болтушка, она никак не могла остановиться. Милочка, тебе очень к лицу этот цвет. А вот меня он чрезвычайно полнит. Я начинаю сама себе напоминать ту бедную перекормленную болонку Маргарет. Ты ведь помнишь Маргарет, Георг? О, какой красивый мальчик! Как тебя зовут? Меня зовут Брунгильда, но все меня называют тётушкой Бра. Это пошло от моего бедного мужа. Он всегда называл меня Бра. Первый раз это случилось в Антверпене, в том прелестном маленьком кафе. Вы конечно же голодны? Пойдём быстрее, что-нибудь перекусим, хотя здесь явно нет тех прелестных маленьких пирожных, которые мы ели тогда в Антверпене. Дорогая, расскажи, как тебе удаётся быть такой стройной?

Мы все втроём ошеломлённо молчали под воздействием этого потока слов. Наконец Георг, как самый опытный в общении с тётушкой Бра, принялся распоряжаться. Уже через несколько минут багаж тётушки Бра (по объёму превышающий багаж всех нас троих, вместе взятых) был уложен в наш экипаж, туда же была доставлена корзина для пикника, для того чтобы тётушка Бра смогла утолить свой голод (и, как я подозревал, чтобы мы могли побыть хоть немного в тишине), а ещё через минуту мы отъехали от гостиницы.

К тому моменту. когда мы доехали до придорожного ресторанчика под названием «Два гуся» и вывеской, изображавшей двух пьяных рыжебородых мужиков, у меня уже оформилось конкретное желание убить тётушку Бра. Эта женщина говорила НЕ ОСТАНАВЛИВАЯСЬ! Посмотрев на Марию, я убедился, что она не будет возражать против осуществления моих планов. Но решив оставить столь радикальные меры на крайний случай, я выставил вперёд руку. К моему удивлению, тётушка Бра, наверное от неожиданности, замолчала. Я обратился к Георгу:

– Благородный Тодт, распорядитесь, пожалуйста, о второй карете для нас с Марией.

Эффект от моих слов оказался ошеломляющим: тётушка Бра расплакалась.

Когда она успокоилась, за обедом мы нашли с ней общий язык. Она действительно была настоящим кладом для Марии, поскольку помнила все семейные связи, скандалы и взаимоотношения как внутри семьи Тодтов и их близких родственников, так и у соседей Тодтов. Как только она переставала частить и перескакивать с темы на тему, она становилась прекрасным рассказчиком. Тогда же мы выяснили и степень её родственных отношений с Георгом – тётушка Бра оказалась его троюродной тётей. Да, и резерв у неё небольшой – тридцать одна единица.

За обед расплачивался Георг. Увидев, как он передаёт официанту несколько раскрашенных бумажек, я неожиданно вспомнил про денежную систему.

Денежная система Центральной Европы, ещё называемой Священной империей (Дхенмарк, Тхиудаланд, Оногурия, Шварцвария, Белопайс, Галлия и Бритстан) и едина. Она состоит из золотых соверенов, в каждом из которых двенадцать серебряных экю, каждый из которых стоит двадцать четыре медных пфеннига. Соотношение стоимости золота к серебру один к пятнадцати, серебро к меди считается как один к девяносто. Каждое государство выпускает бумажные деньги с теми же названиями. Бумага постоянно девальвирует к металлам. Получается, что золотой соверен в разных странах стоит разное количество бумажных соверенов. В Спинии и Латинии своя денежная система, однако они очень похожи: золотое эскудо, в котором пятьдесят серебряных песо и пять тысяч медных сольдо. Эскудо по своим размерам равны соверенам, а вот песо намного меньше по размеру, чем экю. Также и сольдо меньше пфеннига. Соотношение стоимости металлов такое же, как в Центральной Европе.

* * *

Приехали мы уже после захода солнца. Нас ожидали, и после лёгкого ужина мы разошлись по приготовленным для нас комнатам в гостевом доме маркизатства Ипр. Это оказался целый комплекс из пяти зданий, от двух до четырёх этажей высотой со своими конюшнями, садом и прочими служебными помещениями, построенных из жёлтого кирпича. Нас поселили в здании, находящемся ближе всего к замку Ипр. Это небольшое по площади, но самое высокое здание комплекса, являющееся как бы его центром.

Окна моей спальни выходили на сам замок. На моё счастье, выглянула луна, и в её свете я смог полюбоваться на него. Это высокое, пятиэтажное здание, имеющее вид пятиугольника. По углам здания находятся башни. На стороне, обращённой ко мне, – две массивные, семиэтажные угловатые башни под высокими остроконечными крышами. В глубине я видел самую большую башню, поднимающуюся над стенами замка. Эта башня была девятиэтажной, но, из-за значительно более покатой крыши, она возвышалась над семиэтажными незначительно. Я не видел ещё две башни, но знал, что они гораздо меньше и по высоте (всего пять этажей и покатая крыша), и по объёму. Замок возвышался над окрестностями и казался почти чёрным, хотя я помнил, что на самом деле он сложен из тёмно-зелёного камня, по легенде, доставленного из Грани. Над входом в замок горел негасимый магический огонь.

Я не знаю, сколько бы любовался на замок, но внезапно почувствовал, как совершенно бесшумно отворилась дверь в комнату. Я резко обернулся. На пороге стоял домовой – невысокий, менее метра в высоту, босой коренастый мужичок, с длинной, густой бородой, густыми бровями и волосами. Одет он был в простую белую рубашку с длинным рукавом, подпоясанную верёвкой и длиной почти до пят. Домовые заводились в любом доме, в котором люди жили непрерывно более ста лет, или в любом родовом доме, независимо от давности объявления его родовым. В зависимости от силы рода домовой эволюционировал от простого мехового шарика с ножками, диаметром не более десяти сантиметров, до образа, стоящего сейчас передо мной. Домовой защищал дом, и, например, развившийся до уровня домового замка Ипр, был на своей территории практически непобедим. Убить настолько развитого домового мог только глава рода, или он сам умирал, если дом, в котором он жил, полностью разрушался. В покинутых домах домовые постепенно дичали, превращаясь в опаснейшую нечисть. Домового можно было взять с собой в новый дом, если род переезжал. Я поклонился домовому, он поклонился мне в ответ.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация