Книга Древняя Русь. Эпоха междоусобиц. От Ярославичей до Всеволода Большое Гнездо, страница 28. Автор книги Сергей Цветков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Древняя Русь. Эпоха междоусобиц. От Ярославичей до Всеволода Большое Гнездо»

Cтраница 28

Той же ночью Давыд перевез Василька в Белгород. Его высадили из телеги перед какой-то маленькой избой, ввели внутрь и посадили на лавке, не сняв цепей. Оглядевшись, Василько увидел своих палачей: Сновида Изечевича, Святополкова конюха, конюха Давыдова, именем Дмитр, и еще одного слугу великого князя, «торчина» (торка) Берендея, точившего нож. Пленник догадался, что его ждет, и «возопи к Богу плачем великим и стенаньем». Между тем палачи, не обращая на него внимания, делали последние приготовления. На полу расстелили ковер, и Сновид Изечевич с Дмитром попытались повалить Василька наземь. Однако тот «боряшется с нима крепко», так что конюхам пришлось позвать подмогу. Прибежавшие слуги сбили Василька с ног, связали и придавили доской, на концах которой сели Сновид и Дмитр, но все равно не смогли удержать отчаянно извивавшуюся жертву. Тогда двое из них сняли с печи еще одну доску и, положив на грудь Васильку, уселись на ней. Под этой тяжестью у распластанного на полу Василька аж затрещали ребра. «Торчин» Берендей подступил к нему с ножом. Полузадушенный Василько судорожно мотал головой, пытаясь уклониться от острия, и «торчин», перед тем как «вынуть» ему зеницы, неудачным движением порезал Васильку лицо (шрам этот, говорит летописец, остался у него на всю жизнь). Когда все было кончено, Василько потерял сознание. Его безжизненное тело на ковре вынесли из избы, положили на телегу и повезли во Владимир-Волынский. Давыд вступил в свой стольный город с торжеством, как будто завладел некоей знатной добычей, по выражению летописца («акы некак улов уловив»). Василька заключили под стражу на дворе какого-то Вакея, вероятно Давыдова боярина.

Во всей этой истории больше всего поражает то, что из трех главных ее участников один Василько вспомнил о клятве в Любече: «Да аще кто отселе на кого будет, то на того будем вси и крест честный»; Давыд же и Святополк, похоже, вовсе не принимали ее в расчет. Во всяком случае, аргумент возмездия от княжеской «братьи» ни разу не всплыл в их беседах в качестве сдерживающего фактора. Любецкие соглашения были поставлены под удар. Но тут-то и выяснилось, что их основы были достаточно прочными, потому что соответствовали интересам большинства князей и реальному балансу политических сил.

Первым забил тревогу Владимир Мономах. Летописец передает, что, узнав про случившееся в Белгороде, Владимир «ужасеся, и всплакав и рече: «Сего не бывало есть в Русьскей земли, ни при дедех наших, ни при отцах наших сякого зла». Едва ли Мономах заслуживает упрека в забывчивости: притом, что в прежние времена княжеские распри нередко также бывали омрачены тяжкими преступлениями, совершенное над Васильком злодеяние и в самом деле не имело равных по своей отвратительной и бессмысленной жестокости. Давыд и Олег Святославичи получили от переяславского князя послание с известием, что Святополк «бросил нож» между «братьи». Мономах звал их прибыть с дружинами к Городцу (под Киевом, на левом берегу Днепра), чтобы «поправить зло». «Да аще сего не правим, – предупреждал Мономах, – то болшее зло встанеть в нас, и начнеть брат брата закалати, и погыбнеть земля Руская, и врази наши, половци, пришедше возмуть землю Русьскую».

Святославичи откликнулись на зов, и вскоре объединенное войско трех князей уже стояло под Киевом. Сообща они потребовали от Святополка объяснений за содеянное: «Чему еси слепил брат свой? Аще ти бы вина кая была на нь, обличил бы и [его] пред нами… А ноне яви вину его, оже [за что] ему се створил еси». Святополк повторил выдвинутые Давыдом обвинения против Василька, добавив, что поневоле должен был «своее головы блюсти». «И не яз его слепил, но Давыд, и вел и [его] к собе», – оправдывался великий князь. На это послы Мономаха и Святославичей возразили, что Василько «не в Давыдове граде ят [схвачен] ни слеплен, но в твоем граде ят и слеплен».

Такой исход переговоров не сулил Святополку ничего хорошего. И действительно, наутро войска союзных князей начали приготовления к переправе через Днепр. Святополк хотел было бежать из Киева, но был задержан горожанами, которые, впрочем, не замышляли против него ничего дурного, стремясь лишь к тому, чтобы размолвка между князьями не переросла в междоусобное кровопролитие. По настоянию киевского веча в лагерь Мономаха отправились два миротворца – его мачеха, «княгиня Всеволожая», и киевский митрополит Николай. Представ перед Владимиром, они «поведаста молбу кыян, яко творити мир, и блюсти земле Русьские, и брань имети с погаными». Владимир словно опомнился, «росплакався» и сказал: «Поистине отци наши и деди наши зблюли землю Русьскую, а мы хочем погубити». Летописец особо отмечает благотворную роль, которую сыграло присутствие на переговорах вдовы Всеволода, ибо Мономах чтил и уважал ее, «акы матерь», и потому «преклонися на молбу княгинину».

Вернувшись в Киев, княгиня возвестила горожанам, «яко мир будет». Стороны возобновили обмен посольствами. Чтобы избежать войны со Святополком, Мономах и Святославичи приняли его оправдание, что всему виной были Давыдовы козни, и вынесли свой приговор: коли все это Давыд наделал, то пусть Святополк идет на него и либо схватит его, либо выгонит («Се Давыдова сколота [непотребство, бесчинство]; то ты иди, Святополче, на Давыда, любо ими, любо прожени и [прогони его]»). Святополк клятвенно обещал наказать волынского изгоя. На том и помирились.

Достигнутый компромисс между старшими князьями предотвратил войну в Среднем Поднепровье. Однако в западных областях Руси конфликт перерос в невероятно запутанную склоку, в ходе которой создавались и распадались самые замысловатые политические комбинации, делавшие бывших врагов союзниками, а сообщников – врагами. Вначале на Давыда ополчился не Святополк, а перемышльский князь Володарь

Ростиславич. Вооруженной рукой он добился от Давыда выдачи своего ослепленного брата, а затем и ареста двух Давыдовых «мужей», Василя и Лазаря, которые возвели на Василька неправедные обвинения (третий наветчик, Туряк, успел убежать в Киев). Зачинщиков смуты повесили и расстреляли из луков. Весь 1098 г. Святополк издали следил за противоборством младших князей и, лишь увидев, что Ростиславичи кое-как помирились с Давыдом, пошел на него сам. По дороге он завернул к польской границе, в Берестье (Брест), откуда послал богатые подарки польскому князю Владиславу I, склоняя его не оказывать помощи Давыду. Узнав об этом, волынский князь лично явился в Польшу и тоже преподнес Владиславу 50 гривен золота. Владислав взял деньги от того и другого, обещал обоим князьям свое посредничество, но фактически предоставил Давыда его участи. Когда Святополк осадил Владимир-Волынский, Давыд семь недель оборонял город, в ожидании польской подмоги; наконец, уразумев, что ждать нечего, сдал Владимир Святополку и удалился в Червень. А Святополк, утвердив за собой Волынь, тут же вспомнил, что Ростиславичи сидят в волостях, которыми некогда владели его отец и брат (Изяслав и Ярополк). Однако его поход за галицкими отчинами был прерван в битве на Рожненском поле, где Василько, которому Володарь отвел безопасное место несколько в стороне от сражавшихся, кричал, подняв к небу крест и как бы ища Святополка пустыми глазницами: «Смотри, вот что ты целовал!» Разбитый Святополк ушел в Киев, оставив во Владимире одного своего сына, Мстислава, а другого, Ярослава, послав в Венгрию к королю Кальману I (1095–1114) за войском. Между тем общая опасность объединила Ростиславичей с их недавним врагом Давыдом Игоревичем. В то время как венгры под предводительством самого короля Кальмана осаждали Володаря в Перемышле, Давыд отправился к половцам и привел с собой орду хана Боняка. В сражении на реке Вагре (у Перемышля) венгры были наголову разбиты, а Давыд, отпустив половцев, пошел со своей дружиной на Владимир. Мстислав Святополчич стойко оборонял город, пока во время одного из приступов случайная стрела, пролетевшая в отверстие дощатого заборола стены, не поразила его насмерть. Потеряв князя, владимирцы тем не менее продержались до прихода Святополкова воеводы Путяты, который отогнал Давыда от города. Давыд бежал к половцам, но через некоторое время опять вернулся с ханом Боняком и с его помощью все-таки занял владимирский стол.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация