Книга Тени утренней росы, страница 34. Автор книги Татьяна Воронцова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тени утренней росы»

Cтраница 34

— Ладно. А почему они вдруг разбежались?

— Просто не знали, что делать дальше.

— Только и всего?

— По-твоему, этого мало? Ну что тут скажешь?

— А кто такой Ронан, который собирается приехать к тебе?

Прежде чем ответить, Нейл долго молчал.

— Это... парень Этайн. Ее жених.

— Жених твоей кузины?

— Она не только кузина.

— Еще любовница.

— Не только любовница. Она мать моего ребенка.

Пути Господни неисповедимы.

— Зачем же он едет к тебе? Причаститься твоей любовью? Стать полноправным членом семьи?

— Примерно так. — Нейл взглянул на мое вытянувшееся лицо и рассмеялся. — Все это безнравственно, не так ли? Нравственность, мораль... А потом Господь Бог подставляет тебе зеркало, и ты понимаешь, что всю жизнь занимался ерундой. И на то, чтобы все исправить, остается не так уж много времени. Вот тогда, Элена, и только тогда, ты перестаешь слушать голос совести и начинаешь слушать только голос сердца. — Нейл пожал плечами. — Пусть приезжает, если ему это нужно. — И добавил после паузы: — Хочешь посмотреть на него? Нет-нет, не знакомиться, просто посмотреть. Когда я буду встречать его в аэропорту.

И я кивнула:

— Хочу.


11

Я проснулась и, пошарив рукой по кровати, обнаружила, что рядом никого нет. Спросонок мелькнула бредовая мысль: он встал среди ночи и свинтил втихаря домой. Потом я услышала шум воды в ванной и успокоилась, чтобы почти сразу разволноваться вновь. Чем там можно заниматься целый час, а то и больше? Что-то подсказывало мне, что постель с его стороны опустела уже давно.

Подождав еще несколько минут, я встала, накинула халат и прошлепала через коридор в ванную. Дверь была приоткрыта. Нейл сидел на полу в джинсах, без рубахи и прижимал к лицу мокрое полотенце.

— Что случилось? — Я присела на корточки, провела задрожавшей рукой по его волосам. — Голова?..

Он кивнул. Опустил руку с полотенцем, и я увидела в его глазах такую муку, что у меня перехватило дыхание. Знакомые ясные глаза превратились в черные дыры.

— Тебе нужно в постель. Вставай, я тебе помогу.

Приподнимаясь, он цеплялся дрожащими руками за борт ванной, за раковину, за меня. Все его тело одеревенело, кожа приобрела мертвенный оттенок. Да что с ним такое? Неужели простая мигрень?

Потихоньку, по стеночке мы добрались до спальни. Я уложила его прямо в джинсах, накрыла до подбородка одеялом.

Он дрожал. Я слышала, как постукивают зубы.

— Подожди минутку, ладно? — Я поцеловала его ледяные губы. — Сейчас я принесу тебе чай и таблетку.

Он закрыл глаза и отвернулся к стене.

Когда я вернулась, он уже обливался потом. Ну и ну! Я помогла ему приподняться, поднесла ко рту чашку теплого зеленого чая и таблетку спазмалгона. Все это он безропотно проглотил, и я примостилась на краю кровати, лаская и баюкая его, как маленького ребенка, в ожидании момента, когда наступит облегчение.

Облегчение наступило, но не в полной мере. Нейл уже мог шевелиться, говорить, однако по виду его было ясно, что все это дается ему с большим трудом. Я лежала с ним рядом, прижимаясь к его горячему телу, и с горечью сознавала, что вот в такую, да и вообще в любую трудную минуту, от меня нет никакого проку. Вот Ритка — та всегда знала, что делать. Позвонить, сбегать, разыскать, немедленно применить. Заболеть в ее доме значило оказаться пленником, как минимум, на неделю. Да, конечно, уже на второй день ее неустанные заботы начинали жутко доставать, но ведь польза-то была! А я за всю свою жизнь научилась только вытаскивать занозы, заклеивать пластырем царапины и глотать спазмалгон.

Мне удалось ненадолго задремать. Нейлу, кажется, тоже. Но вскоре кошмар повторился. Лихорадочно горящие ввалившиеся глаза, мокрое полотенце на лбу...

— Принести еще чаю? Или таблетку? — Я готова была рыдать от отчаяния. — Чем тебе помочь, Нейл?

— Вызови такси, — прохрипел он шепотом. — Мне нужно домой.

— Так серьезно?

Он молча кивнул. Мертвенная бледность, испарина, озноб.

— Нейл, — спросила я очень тихо, — ты принимаешь наркотики?

Он покачал головой.

— У тебя диабет?

Опять не то. Ладно, по крайней мере, кома ему не грозит.

— А что? Что с тобой? Мне нужно знать.

— Зачем?

— Чтобы помочь тебе.

— Помочь мне может только укол.

— Но послушай! — воскликнула я, нервно хватаясь за трубку телефона. — Если тебе время от времени требуются какие-то уколы, почему же ты не носишь с собой все необходимое?

— Я ношу с собой, — ответил он, немного помолчав. — То, что обычно помогает. Но сейчас... сейчас нужно кое-что другое.

Раз за разом я набирала ненавистный номер, но все без толку. Что-то со связью. Или они отключили телефон. Или у них сегодня выходной. Или номер изменился. В общем, дозвониться категорически не удавалось.

— Какого черта? Мы теряем время. Ни один таксист не поедет ночью из Адели в Хора-Сфакион. — Кружа по комнате, я торопливо одевалась. — Вставай, Нейл. Я отвезу тебя. Ты сможешь дойти до машины?

— Ты?.. Элена, но...

Я поймала на себе его испытующий, недоверчивый взгляд и в ярости топнула ногой.

— Что «но»? Что «но»?

— Дорога.

— Да пошел ты! Вставай! Нет, лежи... Я выведу машину из гаража и приду за тобой. Что нужно взять? Воду?.. Подушку?.. Полотенце?.. Скажи заранее, что может случиться, чтобы я знала, что делать.


И вот моя красотка «пиканто» мчится на всех парах по дороге на Спили, рассекая огнями дивную критскую ночь. Мне страшно. Мне страшно так, что я не в состоянии думать. То есть вообще ни о чем. Я просто поворачиваю руль, переключаю передачи, смотрю прямо перед собой и изредка — в зеркало заднего вида. От Рефимно до Армени — десять километров... от Армени до Агиос-Василиос — еще десять...

Лежащий на заднем сиденье Нейл с каждой минутой становится все призрачнее, все слабее и наконец проваливается в тяжкое забытье, предваряющее, как мне кажется, окончательный исход души из тела.

Незаметно для себя я начинаю шептать:

— Господи Вседержитель... Боже бесплотных сил и всякой плоти... в вышних живущий и смиренных милующий...

Этот тонкий, дрожащий голос мне больше не принадлежит. Я не узнаю его. Я не считаю его своим.

— Сам, Бессмертный Царь... прими ныне от нас, на множество Твоих щедрот дерзающих... моления наши, от скверных уст Тебе приносимые...

Слабое шевеление позади меня свидетельствует о том, что он еще жив. Должен быть жив. Как же иначе? Человек, находящийся при смерти, ведет себя несколько иначе. Соблюдает постельный режим, следует рекомендациям лечащего врача, регулярно проходит обследования в стационаре. Этот же парень смакует каждый прожитый день, пьет из чаши большими глотками.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация