Книга Версальская грешница, страница 33. Автор книги Елена Коровина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Версальская грешница»

Cтраница 33

Конечно, не хорошо лезть в чужую жизнь, но Мишелю Гиро пришлось сделать это. А как иначе? Ведь, перестав писать стихи, Гастон Леду принялся строчить водевильные пьески и опереточные либретто. Все это он принес в «Варьете». Так что директор театра был просто обязан разузнать всю подноготную нового драматурга.

Оказалось, у Леду случилась несчастная любовь. И не он бросил девицу, а она его – позор для истинного парижанина. И, что самое нелепое, – говорят, девице не понравились стихи юноши. Так он перестал их писать!

Вот страсти-то… Впрочем, директору театра они только на руку: пусть мир потерял поэта, зато парижская сцена обрела отличного драматурга. Вот только либретто к «Ночной бабочке», премьера которой провалилась с таким грохотом, писал не Гастон Леду.

Нет, неправильно: Леду сочинил веселую драматическую пьеску, которую Мишель Гиро обещал показать кому-либо из оперетточных композиторов. Но так уж получилось, что пьеску прочла Несравненная, сама решившая написать либретто по ее мотивам.

Леду, конечно, встречался с загадочной дамой пару раз в театре, но никакой привязанности между молодым либреттистом и Несравненной не замечалось. Зачем же теперь он ищет ее столь настойчиво? И что это за разговоры о смертельной необходимости?

Мишель Гиро вздохнул:

– Мне жаль, милый Гастон, но я ничем не могу вам помочь. Вы же знаете, в другой ситуации я всегда – за ваш талант. Но тут я бессилен.

И, окинув юношу сочувствующим, почти отеческим взглядом, знаменитый директор поднялся, давая понять, что разговор окончен.

– Ну, вспомните хоть какую-то деталь, хоть что-то об этой Несравненной! Вдруг мне пригодится в поисках! – в отчаянии вскричал Леду.

– Увы, мой друг! – Директор смутился, как будто и хотел помочь, да не мог. Он симпатизировал юноше, но… – Я практически ничего не могу сказать о ней. Меха, бриллианты, темное дорогое платье, черная плотная вуаль – вот портрет, который подходит к любой обеспеченной парижанке.

– А она парижанка?

– Вероятнее всего. У нее типично парижский выговор. И еще знание множества чисто городских деталей – она же их вставила в пьесу.

– Она образованна?

– Отлично! Ее знание истории поразило даже меня. Она как-то упомянула анекдот из жизни маркизы Помпадур. Однажды Людовик XV заметил, что завистливый двор только и мечтает об отставке всесильной маркизы. И знаете, что та ему ответила? «Я живу, как ранние христиане, сир, в непрерывной борьбе!» – «Надеюсь, как и они, вы одержите победу!» – воскликнул Людовик. Вот что рассказала мне Несравненная. Потом еще заметила, что и ей приходится жить в вечной борьбе, как маркизе. А потом привела ее слова: «Мир обманчив, ибо обещает, но не приносит счастья». И еще: «Красивая женщина больше смерти боится конца своей молодости!» Печально, не так ли, мой мальчик?

И Мишель Гиро опять вздохнул. Что-то он частенько начал вздыхать после провала «Ночной бабочки»…

– Верно ли я понял: Несравненная цитировала Помпадур?

– Да, мой мальчик. И я проверил по старинной книге: маркиза действительно оставила множество афоризмов, среди них и эти.

– Но еще! Вспомните еще!

Господин директор покачал головой. Какие же они все-таки настойчивые, эти современные молодые люди! Чрезмерно настойчивые. Почти неприлично настойчивые. В возрасте Гастона Мишель Гиро никогда бы не осмелился так настырно наседать на начальника. А ведь он, Мишель Гиро, в театре больше, чем начальник. В «Варьете» он – царь и бог.

– Мне очень жаль, но вспомнить более нечего! – процедил он и указал настырному либреттисту на дверь.

Надо же иметь чувство меры и соблюдать субординацию. Господин директор занят более насущными делами, чем разговоры с молодым писакой!

Гастон Леду выскользнул за дверь. Какая муха укусила милейшего Гиро? Чего он вдруг взъелся, да еще и указал на дверь? Хотя, может быть, Гастон и чует разгадку. Директор «Варьете» всегда гордился тем, что знает подноготную тех, кто когда-либо переступал порог его театра. А тут вдруг ни адреса, ни даже имени! Вот вам и уязвленная гордость…

Но ему-то, Гастону, что делать? Жизнь разъезжается по швам – и не сошьешь, ни склеишь. И надо же было случиться такому! Всю неделю перед премьерой «Ночной бабочки» либреттист сидел дома – корпел над текстом новой оперетты. Композитор Шарль Лекок попросил его сочинить текст на сюжет, который согласен был взять к постановке театр «Буфф-Паризьен».

Гастон взялся за работу с энтузиазмом. Он был рад отнести свое творение в новый театр, а не в «Варьете». Ведь тот, заключив договор с Несравненной, просто поставил Леду в известность, что некая дама из высшего света сама желает переделать его пьеску для нового спектакля. Гастон даже хотел разругаться с «Варьете», но… Ему принесли договор, уже подписанный директором Гиро, на сумму вдвое превышающую его обычную ставку. Леду вздохнул и подписал договор – за такие деньги капризная дамочка из высшего света может переделать его пьесу, как ей заблагорассудится.

Но за работу с Лекоком либреттист взялся с удвоенным энтузиазмом. Очень уж хотелось увидеть удивленную физиономию папаши Гиро, когда тот поймет, что другой театр переманил его лучшего либреттиста!

Так что Гастон дни напролет марал бумагу, сочиняя новые куплеты, арии, сцены. Но надо же случиться, что именно в этот день он решил хоть немного отдохнуть и отправился в кабачок «Зеленая утка». Посидел с друзьями, неспешно потягивая сидр и разглядывая красоток, которые уже с утра предлагали посетителям свои поношенные прелести.

Девицы Гастона не вдохновили, и он вернулся домой почти трезвым. И что же узнал? Оказывается, в его отсутствие пожаловал курьер из театра с просьбой взять у господина сочинителя еще один экземпляр той самой пьесы, по которой была написана «Ночная бабочка». Будто бы Несравненная захотела еще что-то согласовать с оригиналом. И олух-слуга Гастона отдал посыльному экземпляр, собственноручно переписанный от руки автором. Другого не нашел! Да как же можно отдавать кому бы то ни было оригинал?!

Гастон кинулся в театр, но там никто ничего не знал. Актеры подняли его на смех:

– Тебе жалко бумаги? Или ты думаешь, что рукопись, написанная твоей рукой, будет цениться, как рукопись великого Гюго?

Хорошо им шутить! А на той рукописи был самый нужный для Гастона адрес на свете. Год назад одна русская мадемуазель с грозным именем Барбара записала для Гастона свой адрес в Москве. Либреттист все размышлял: то ли послать в далекий город письмо, то ли осмелиться и приехать самому. Конечно, ехать в заснеженную страну страшно, но ведь, говорят; и на территории вечной мерзлоты люди живут…

Ax, какая забавная была русская мадемуазель! Все встрепанная, как воробушек, лицо в веснушках, будто в пятнышках краски. По-французски почти не говорила. Гастон показал ей свою книгу стихов, а она нос отворотила еще и закачала головой: мол, подумаешь, какое дело стихи – да каждый может марать бумагу! Леду тогда пришел в недоумение: в Париже поэт – фигура романтическая, его все девушки обожают. Да видно, в России не любят поэтов.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация