Книга Невенчанная жена Владимира Святого, страница 23. Автор книги Наталья Павлищева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Невенчанная жена Владимира Святого»

Cтраница 23

– Может, успели уйти?..

Воевода вздохнул:

– Нет, княже, иначе вернулись бы…

Верить в поголовную гибель северян не хотелось, но почти сразу они наткнулись на лежавшую в нелепой позе с подвернутой под себя рукой старуху, из спины которой торчала стрела с черным оперением, дальше к стене дома приткнулся мужик с разбитой головой, даже лица не разобрать. Таких в веси нашлось много, над ними вовсю кружили черные мухи, радуясь возможности поживиться. Несмотря на прохладный ветерок, вокруг разносился тяжелый запах смерти. Князь махнул рукой, зовя воеводу за собой:

– Вели собрать всех и сложить костер, как положено. Прямо здесь, среди изб, пусть будут схоронены в своей веси.

Пока выполняли княжий приказ, Волчий Хвост стоял на краю поляны и с тоской смотрел вокруг. Пели птицы, журчал неподалеку быстрый ручей, видно, каждую весну разливавшийся почти речкой, в небе плыли беззаботные белые облачка, шелестел листвой свежий ласковый ветерок… Но это все было не для северян, совсем недавно живших в веси. Та старуха, наверное, сюда ходила за ягодой, вон красные капельки малины усыпали кусты. В этом озерце небось ловили рыбу, и парни подглядывали за купавшимися девками, а лунными ночами пытались из кустов увидеть русалок… А в том ельничке на другом берегу озера, должно быть, боровиков видимо-невидимо… Хорошие места, всем богатые – и дичиной, и рыбой, и лесной добычей… Но жить здесь нельзя. Сам Владимир думал о том же. Жили-жили люди, пришел вражина, все разграбил, сжег и ушел безнаказанным.

Над лесом поднимался черный дым погребального костра. Вокруг с трех сторон стеной стоял лес, только четвертая открыта дороге от Степи, а значит, и нападению проклятых печенегов. Берегись, не берегись – не заслонишься. Наскочат нежданно, разорят весь, людей либо побьют, либо в полон уведут. Нет защиты, нет спасенья людям русским… Киевская дружина далеко, князь может и совсем не узнать о такой беде.

Глядя на поднявшееся над весью пламя, Владимир произнес вполголоса:

– Простите, что не уберегли… Дайте срок, поставлю защиту вокруг Руси от степняков проклятых!

Но поход на вятичей, а потом и другие дела надолго оторвали князя от заботы о крайних весях. Однако тех слов не забыл, позже делом жизни для него станет строительство градов по границе со Степью, создание щита для русских земель.


Владимир вернулся в Киев и там получил неприятное известие – его приемный сын Олав, который отбыл вслед за опальной Рогнедой, только не в Изяславль, а в Ладогу, сроднился с князем Мешко! Женился на его дочери.

– Живет в Гнезно? – чуть дрогнувшим голосом поинтересовался князь, стараясь не смотреть на воеводу, принесшего такую весть. Сознавать предательство приемного сына нелегко.

– Нет, князь, грабит, как все викинги. Много йомсвикингов себе набрал, в Йомсборге осел. Оттуда по всему побережью ходит, грозен весьма.

Несколько мгновений Владимир задумчиво смотрел вдаль, потом вдруг тряхнул головой, точно выбрасывая из нее что-то, и усмехнулся:

– Пусть себе! Без него забот много!

Волчий Хвост зло пробурчал:

– Неблагодарный щенок! Приютил его князь, от смерти спас, выкормил, а он!..

– Не кори, каждый ищет, где лучше, – осадил воеводу Владимир. – Знать, его доля по морям бегать за добычей.

Он не стал добавлять то, что подумал: «А моя – быть преданным всеми…»

* * *

Земля совершила круг своей благости, наконец растаяли снеговые горы, отзвенели вешними водами быстрые ручьи, зазеленел лес, вовсю защебетали птицы, объявляя всему миру о появлении потомства. Весна, она веселая, зеленая, с надеждой на новую жизнь.

Только не для всех. Рогнеда уже вторую весну в Изяславле. Первую почти и не видела, приехала, когда уже все не только зазеленело, но и отцвело. За хлопотами обустройства не заметила, как на смену весне пришло жаркое лето.

В углу надсадно жужжала попавшая в паутину муха, билась, стараясь выпутаться, спасти свою жизнь. Временами нудный звук затихал, муха, видно, уставала, но потом начинала снова. Рогнеде пришло в голову, что и она так. Первые месяцы отчаянно ждала Владимира, втайне надеясь, что опомнится, приедет за женой и сыном. Потом – гонца с покаянным призывом вернуться. Теперь – чтобы хоть поинтересовался, как она живет в этакой глуши.

Сначала Рогнеда просыпалась в ночи от любого стороннего звука, казалось, что это князь, примчался, не выдержав разлуки. Подолгу глядела в сторону дороги, ведущей к Турову, хотя дороги как таковой не было, в Изяславль ездил мало кто, пожалуй, только возили причитающуюся дань, лишь траву и приминали, даже колеи путной не видно. Вокруг лес и лес. Изяславль действительно был совершенной глушью. Поставленный по ее собственному выбору далече от всех городов, он и жил только княжьим двором.

Когда княгине передали волю мужа, чтоб выбирала себе место изгнания, она почему-то сразу вспомнила маленький городок в лесной глуши, где однажды побывала с отцом и братом. Сейчас и не вспомнить, зачем заехали туда, скорее всего, просто остановились по пути к давнему отцовскому другу и родственнику матери Туры. Когда лес вдруг расступился и взгляд уперся в невысокий тын, Рогнеда почему-то подумала, что будет здесь жить. Мысль была совершенно нелепой, и княжна выбросила ее из головы. За тыном пряталось несколько десятков изб и небольшой двор местного князька. Ничего примечательного, но, поднявшись от скуки на крепостную стену, едва державшуюся из-за ветхости ровно, Рогнеда ахнула открывшемуся виду. Небольшая речушка – приток Горыни, заграждавшая крепостицу с одной стороны, местами пряталась в глухих зарослях орешника и черемухи. Это было время черемухового цветения, далеко окрест разливался дурманящий, куда-то зовущий запах, сами цветы покрывали берега, точно снег. Ночью она не могла заснуть от соловьиных трелей. Крошечные птахи точно перенимали песню друг у дружки, одна за другой заводя нежное техканье. Таким остался в памяти Рогнеды крошечный град, даже имя его не запомнила, с пенистым цветением черемухи и соловьиными песнями любви. Казалось, здесь живут только счастливые, любящие друг дружку люди, не знающие забот и печали, не ведающие предательства, лжи и обмана. В тяжелые минуты часто вспоминала те самые заросли черемухи на берегу безвестной речушки, а когда пришло время выбирать, куда спрятаться от обиды и гнева мужа, не задумываясь сказала об этом граде. Да еще и к владениям Туры близко. Князь согласился, ему, пожалуй, все равно.

Рогнеда допустила большую ошибку, захлестывала обида, и хотелось укрыться от людских глаз подальше. Постепенно обида стала глуше, а человеческого общения не хватало. Выросшая в шумном Полоцке, привыкшая с детства видеть вокруг себя множество людей, да и потом в Киеве тоже жившая беспокойно, княгиня быстро заскучала. Появились даже мысли, что лучше было вернуться в Полоцк или уехать в Новгород. Но полоцкие улицы видеть тяжело, а Новгорода Владимир жене совсем не простил бы, ведь туда отправился Олав. Черемуховые кусты на берегу цвели только седмицу, в остальное время превращались в малопривлекательные непролазные заросли, соловьи тоже пели не круглый год, в остальное время на городок накатывала тоска. То есть у жителей было чем заняться, они трудились, а вот Рогнеда маялась от безделья. И от этого тосковала по мужу еще больше.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация