– Как прошло собеседование? –
спросила сотрудница.
– Приходила одна профурсетка! –
неожиданно зло выпалила кадровичка. – Вырядилась, словно на панель, юбка
едва трусы прикрывает.
Саша обомлела: что за бред, у нее
нормальная юбка, чуть выше колен!
– Я ее видела, смазливое
личико, – сказала сотрудница.
– Ага, заявилась сюда, чтобы мужиков клеить.
А работать кто будет? На фиг она нам нужна?! Нет, я лучше возьму ту –
помнишь? – страшненькую, с прыщами. У нее по крайней мере в голове точно
одна работа.
Саша незаметно вышла из кафе. Так вот оно
что! Менеджерами по персоналу обычно работают женщины, и эти бабы просто
завидуют ее красоте! Замухрышки из отдела кадров ни за что не допустят ее на
интервью к руководству. Работа ей не светит до пенсии!
Так Александра сделала открытие: женская
ревность и зависть – главный критерий при подборе персонала. Но как изменить
это правило, она не знала, поэтому обратилась за помощью в газету «Работа».
Красивая женщина радует мужской взгляд, а
некрасивая – женский.
Если уж ты знаешь, что убийственно хороша,
может, не стоит дразнить гусей? Вернее, гусынь из отдела кадров.
Эту мысль я и высказала Саше.
Она распахнула глаза:
– Вы мне предлагаете нарочно себя
уродовать? Одеться в рубище, стать серой мышкой?
– Ну почему же, не
обязательно, – сказала я, но собеседница меня не слушала.
– Может, заодно прикинуться убогой,
завалить несколько вопросов профессионального теста? Чтобы уж наверняка
подходить под уровень этих неудачниц?!
Кажется, я поняла, с кем имею дело.
– Значит, вы не только красивая, но и
умная?
Александра не уловила иронии:
– Да, я такая – красивая и умная! И
не собираюсь становиться хуже в угоду тупым уродинам. Можете предложить другой
способ устроиться на работу?
Я тяжело вздохнула. Ох, не люблю я этого
делать – открывать людям глаза на горькую правду, – но ведь, кроме меня,
пожалуй, никто не рискнет.
– Не буду я вам помогать, –
сказала я.
– Почему? – искренне удивилась
Саша.
– Вы мне не нравитесь.
Мой ответ ее позабавил, она даже
рассмеялась:
– Не нравлюсь? Но почему?
– По той же причине, по которой вас
не берут на работу.
– Из-за моей красоты?
– Нет, до вашей красоты мне нет
никакого дела, так же как и большинству работодателей. Вас не берут на работу
из-за вашей манеры общаться. Вы презираете людей и даже не считаете нужным это
скрывать. Ваши собеседницы – те самые менеджеры по трудоустройству – прекрасно
чувствуют, как вы к ним относитесь.
– А за что их уважать-то? –
продолжала улыбаться Александра.
– Ну хотя бы за то, что они смогли
найти работу, а вы – нет.
Улыбка слетела с ее лица.
– Я так и знала, что мне не следует
сюда приходить. Ну что хорошего может посоветовать человек, у которого сумка
уже год как вышла из моды?!
Саша резко поднялась и направилась к
выходу. Красотка так высоко задирала нос, что я всерьез опасалась, как бы она
не споткнулась и не переломала себе ноги.
Когда за девушкой захлопнулась дверь, я
принялась разглядывать свою сумку. Оказывается, в прошлом году она была на пике
моды! Если честно, это стало для меня открытием. На самом деле сумке лет
пятнадцать, не меньше. Я недавно обнаружила ее в шкафу и стала носить. А что,
удобная вещь, вместительная, со множеством карманов, и плевать, что бока
немного потерлись и изготовили сумку в стране, которой больше нет на
карте, – Югославии. Может, опять положить старушку в шкаф и вынуть через
десяток лет? Клянусь, я буду самой модной дамой в редакции.
Зазвонил телефон, я взяла трубку и
услышала голос Светы.
– Ну и приятель у тебя! – не
удержалась я. – Ни «здрасьте», ни «спасибо» не сказал.
– Он мне не приятель, –
бесцветным голосом отозвалась Рзаева. – Меня похитили и хотят убить.
Я не поверила своим ушам:
– О чем ты?
– В папке, которую я давала тебе на
сохранение, были деньги, много денег, – продолжала Света. – Это мой
долг одному человеку. Сейчас деньги исчезли, и кредитор очень разозлился.
Она замолчала. Я неожиданно для себя
принялась оправдываться:
– Я не брала, честное слово! Я даже
не открывала папку!
Светка молчала, но весьма красноречиво.
Потом сказала:
– Я должна сто тысяч долларов. Если
через два дня не верну долг, меня обещали разрезать на кусочки. И я ничуть не
сомневаюсь, что так оно и будет, эти люди не привыкли шутить!
Неожиданно в разговор встрял грубый
мужской голос:
– Кончай трепаться! Щас я ей
по-простому объясню! – В трубке тяжело задышали. – В общем, слушай
сюда. Гони сто штук гринов, иначе твоя подружка поедет малой скоростью в
товарняке, голова – в Караганду, а ноги – в Казань. Усекла?
У меня гудело в ушах, язык еле ворочался:
– Я не понимаю. Вы можете еще раз
повторить?
Мужик мерзко заржал:
– Готовь бабки, конфетка, и все будет
тип-топ! Жди нашего звонка. И никому ни слова. Если проболтаешься ментам, твоя
подружка труп!
И трубка запищала короткими гудками.
Глава 6
Я в растерянности огляделась вокруг.
Редакция жила своей обычной жизнью: одни сотрудники работали за компьютером,
другие – разговаривали по телефону, третьи – пили кофе и хихикали. На фоне этой
привычной суеты особенно дикой казалась новость – Свету Рзаеву похитили и
угрожают убить!
Меня охватило сомнение: может, это была
слуховая галлюцинация? Раньше со мной такого не случалось, но все когда-нибудь
бывает впервые.
Я повернулась к наборщице Кате, сидящей по
соседству:
– Ты, случайно, не слышала, о чем я
сейчас по телефону разговаривала?
– А? – Катя вынула из ушей
наушники.
Я повторила вопрос.
– Нет, я музыку слушаю, –
вытаращила глаза Катя. – А ты что, сама уже не помнишь?
– Я-то помню, – вздохнула
я, – но мне это не нравится.
– Я бы тоже многое хотела забыть из
того, что когда-то слышала, – усмехнулась Катя. – Например, вот это:
«Я полюбил другую, давай останемся друзьями».
Чтобы разведать обстановку, я заглянула в
кабинет к шефу.
– А почему Светы Рзаевой сегодня нет?
Ирина Львовна оторвалась от бумаг: