Книга Тонкие струны, страница 38. Автор книги Анастасия Баталова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тонкие струны»

Cтраница 38

– Это – попытка.

– Один шанс из миллиона, – сказал Симпсон с легким смешком, – взгляни-ка, – он подошел к краю крыши и кивком подозвал Грету.

Далеко внизу пестрыми реками текла по улицам толпа, обезумевшая от страха и надежды.

– Ты уверена, что хочешь попробовать? И ради чего? Чтобы потом неизвестно сколько отсиживаться в металлическом бункере без единого лучика солнца и глотка свежего воздуха? Всё вокруг на долгие месяцы накроет плотными облаками едкой радиоактивной пыли. Ты действительно хочешь спастись, Грета? Спастись затем, чтобы ютиться на матрасе на одном квадратном метре драгоценного пространства в убежище и получать из чужих рук с каждым днём сокращающуюся порцию продовольственного пайка? Не один год пройдет, прежде чем Земля снова сможет принять нас, накормить, взрастив на своем искалеченном теле полезные культуры. Она долго будет стоять безмолвная, мертвая, покрытая черной копотью, точно старая сковородка. А в бункере будет только желтый электрический свет и воздух из огромных кислородных баллонов. В самом лучшем случае. В худшем, Грета, и наиболее вероятном, к сожалению, мы с тобой просто туда не попадем. Нас раздавят в толпе или застрелят на входе в бункер другие претенденты на долгую и счастливую жизнь. Ты хочешь попытаться? Ради чего? Чтобы тоже умереть, но только когда-нибудь потом, от старости и болезней? Ведь это только отсрочка, Грета. И не самая приятная.

Она внимательно слушала, теребя наручные часы. Шелестя лопастями, точно огромная стрекоза, прямо над ними пролетел, взбив потоком потревоженного воздуха её длинные волосы, армейский вертолет.

– Моя бабушка, – продолжал Симпсон, – умирала от рака крови, долго и невероятно мучительно, на самой последней стадии болезни она уже не вставала, повсюду у неё на коже открывались зловонные язвы, она гнила, Грета, заживо гнила, мухи роились над её растерзанным обессиленным телом. А тут ты только успеешь увидеть яркий свет – как белый экран в огромном кинозале. И всё. Дверь к ангелам распахнута настежь, – он улыбнулся краешком тонких губ, – в эпицентре ядерного взрыва тебя испепелит за какую-нибудь сотую секунды, это гораздо быстрее, чем нервный импульс от любой точки тела достигнет мозга, то есть ты даже не успеешь понять, что тебя уже нет, и безусловно не почувствуешь боли. Это самая лучшая смерть. И я её выбираю, пока у меня есть такая возможность.

Симпсон подошел к краю крыши и плюнул вниз.

– Конечно, найдутся умники, которые скажут, что я преждевременно сдавшийся слабак, но мне есть чем возразить им. Посуди сама: ведь это же смешно, паниковать, мчаться куда-то сломя голову, барабанить в стальные двери бункера – "пустите меня, пустите, я весь такой замечательный и тоже хочу спастись"? Кто я такой? Будь я великим ученым, талантливым художником, музыкантом, ещё каким-нибудь представителем интеллектуальной элиты или незаменимым специалистом – инженером, врачом, педагогом, – это было бы оправдано, ведь сохранять надо самое лучшее, мест в бункере не так много, всем не хватит, а я самый заурядный человек, посредственность так сказать, серый банковский клерк, кому и зачем я нужен в этом обновленном, очищенном огнем от всей скверны мире, почему из за моего обостренного чувства собственной важности должен погибнуть кто-то возможно более достойный, чем я? Те, кто выйдет из бункера на голую страшную землю, когда всё закончиться, должны положить начало новому, более чистому и доброму миру, поэтому пусть это окажутся самые лучшие из живущих. Бункер – это Ковчег, Грета.

Симпсон подошел к проигрывателю и включил музыку. Её протяжные ласковые звуки поплыли в мягком вечернем воздухе как волны, как невесомое газовое полотно.

– Смотри, – сказал Симпсон, – это будет самое красивое, что ты увидишь в своей жизни, никогда не понимал, почему люди так боятся смерти, ведь она может стать поистине захватывающим приключением… Смотри вперед, Грета.

Она подняла голову. На горизонте поднималось трепещущее зарево далеких пожаров. Ракеты уже обрушивались на соседние города. В персиковом закатном небе прямо над ними стайкой пуганых птиц носились военные самолеты. Но два человека – мужчина и женщина – продолжали недвижно стоять в нескольких шагах друг от друга, бесстрашно глядя в красное лицо смертоносной ядерной зари. Далеко внизу, на улицах Города по-прежнему кишела толпа, но до двоих на крыше небоскреба не доносились ни пронзительный вой сирен, ни топот тысяч ног, ни отчаянные возгласы. Они застыли в торжественном молчании, повернув головы в одну сторону, оба молодые и красивые; тихая нежная музыка из колонки проигрывателя обволакивала их, обвивала шелковыми лентами; закат вызолотил их лица, обозначив каждую черточку, впечатав эти два лица в вечность, точно маски; ветер осторожно теребил пряди волос.

– Вот они, – тихо произнес Симпсон.

И тогда Грета, одним прыжком преодолев те несколько шагов, что разделяли их, прильнула к его груди, нетерпеливо и жадно, этим жестом окончательно посвящая себя ему, полагаясь на него всецело, и доверяя ему во всём, даже в смерти.

Оставляя за собой широкие огненно-дымные полосы в безоблачном небе, к городу неуклонно приближались баллистические ракеты.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация