Книга Тайна семи, страница 48. Автор книги Линдси Фэй

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тайна семи»

Cтраница 48

С другого конца стола донесся грустный смешок.

– Ну, это-то как раз я мог бы тебе объяснить, Тим. Стоит ей влезть, и у нас тут же появляется повод для беспокойства.

– И насколько плохи были бы наши дела, если б ты предоставил свое алиби жюри присяжных?

– Хуже некуда. Так что воздержусь.

Стараясь дышать через нос, чтобы хоть немного унять сердцебиение, я несколько минут пытался сообразить, с чего лучше начать расследование. Ну, если на время забыть о Вале.

– А знаешь, ты, пожалуй, прав, – услышал я слова брата. – Никогда прежде не замечал, что просто ненавижу одиночество, но это так. Мысли получаются какие-то слишком… громкие.

Я поднял голову, уперся подбородком в сложенные руки и пробормотал:

– А вообще, это было здорово. Ну, то, что ты сделал для этой ирландской семьи. И не собираюсь ругать или дразнить тебя за это. Ты спас им жизни.

– Да просто потому, что мертвецы не имеют права голоса, – заметил Вал.

– Маленькая девочка – тоже.

– Считаешь, они будут поминать меня добрым словом, если это их дитя окажется в могиле?

– Мне плевать, что ты там несешь. То был настоящий поступок.

– Видел бы ты меня по воскресеньям, когда их собирается целая толпа, – усмехнулся он. – И хор поет, а мне только нимба не хватает.

– Миссис Адамс говорила, что ее похищали и прежде. – Я понизил голос, склонив голову набок: – Эта надпись. Бог мой, эта надпись!.. Ну, ты видел.

«Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся».

– Да, видел, – тоже еле слышно прошептал он.

– Что она означает?

Вал поднялся, затушил окурок сигары в пустом стакане из-под виски. Потом лениво, изогнув спину, потянулся и улегся на скамью у стены.

– Надо хоть немного поспать. Впереди дел невпроворот.

Я с трудом подавил зевок.

– А мне что-то не очень хочется.

– Но ты потерял способность мыслить четко и ясно, размышляя над тем, что случилось с Люси Адамс давным-давно и далеко отсюда. Передохни. А если продолжим спорить, сделаю твою физиономию еще больше похожей на подгоревшее суфле. Мне такие перемены не по душе. Разбужу тебя через пару часов.

В словах Вала имелся смысл. Он слишком хорошо знал меня, и вот я послушался, смежил веки, и перед закрытыми глазами хаотичным вихрем проносились несвязанные между собой факты, и удержать и исследовать хоть один из них я был не в силах. Частично такое состояние было обусловлено пережитым шоком и усталостью. Частично – по всей вероятности, виски. Я бы никогда и ни за что не послушался этого его приказа, если б не слова Вала, что дел впереди невпроворот.

Если б не маленькое подозрение, угнездившееся где-то на окраине сознания.

И вот я снял ботинки и улегся на скамью. Минут пять прислушивался к шуршанию – это Вал перелистывал «Геральд». Затем услышал попыхивание – он раскуривал очередную сигару. Постепенно дыхание мое выровнялось. Стало реже. Пальцы расслабились, веки перестали нервно трепетать. На протяжении примерно четверти часа я пребывал на пороге сна, и шипение и потрескивание дров в камине служили единственным указанием на то, что время идет. Весь остальной мир перестал существовать.

Но я еще не спал.

И когда вдруг услышал скрип двери – единственный намек на то, что затем кто-то по-кошачьи бесшумно сбежал вниз по лестнице, – я совершил единственный разумный в данной ситуации поступок. Снова надел ботинки, торопливо завязал шнурки.

И двинулся следом.

Глава 11

Мы недоумеваем, почему старые камни Банкер-хилл [28]не заходятся в плаче, когда публично оскверняется Союз, скрепленный кровью наших дорогих отцов. Но, как правило, откровенное сумасбродство глупцов-фанатиков скорее доходит до сердец и умов, нежели самые хитрые закулисные игры. Люди видят замысел – и отвергают его. Так вырабатывается противоядие; через несколько лет все эти бредовые идеи будут забыты, а люди, выдвигавшие их, преданы вечному забвению.

«Слово об аболиционизме», «Нью-Йорк геральд», 17 февраля 1846

Я вышел из пожарного депо и увидел в снегу множество расходящихся в разные стороны следов. Люди спешили поскорей добраться до нужного им места, и полагаю, достигали его вполне успешно, им не приходилось разбрасывать хлебные крошки в лесу. Мимо промчались крытые расписные сани, похожие на шкатулку для драгоценностей; в них был впряжен черный жеребец, топот копыт почти не слышен, острые полозья лихо разрезают слежавшийся припорошенный сажей снег. Восьмой участок содержался еще в относительном порядке, по сравнению с нашим, Шестым, загаженным сверх всякой меры. Редкие фонари с газовыми лампами отбрасывали свет на витрины, закрытые ставнями, и сосульки, свисающие с карнизов и похожие на хищные клыки, с которых капает слюна. Закутанные в шарфы прохожие торопливо прошмыгивали мимо. Мясник, типичный ирландский крестьянин, вышел из своей лавки, принарядившись. На нем были твидовое пальто, мягкая сдвинутая набок шляпа, вельветовые бриджи. Я шагал по этой тропе из следов тихо и быстро, как только мог. Однако еще задолго до того, как я приблизился к широкому перекрестку Мерсер и Хьюстон, возможности идти по следам уже не осталось – все они терялись в нагромождениях из сугробов, которые высились вдоль дорог.

К счастью, мой брат – очень высокий мужчина. Его спина и черный цилиндр мелькали впереди на Мерсер, а перламутровая рукоятка трости отбрасывала светлые блики. Избежав столкновения с тремя вырвавшимися на свободу поросятами и мужчиной, щедро разбрасывающим лопатой на дорогу белый пепел, я перешел Хьюстон и двинулся следом за Валентайном.

В голове у меня помутилось, зацепиться пока было не за что. Что заставило моего брата так спешить по направлению к Пятнадцатому участку? В центре этого района располагался небольшой, очень уютный парк под названием Вашингтон-сквер. Летом там буйствовала зелень, в зимнее время он был тих и прозрачен; здесь любила разгуливать в одиночестве Мерси Андерхилл, когда на душе у нее было неспокойно. При мысли о Мерси я тут же укорил себя за то, что не ответил на самое вдохновенное из посланий, когда-либо написанных на бумаге. Нет, подобные чувства и мысли следует подавлять в зародыше, сейчас просто не до того. И я подавил, и принялся размышлять о том, какие причины могли привести Вала к ряду домов на Вашингтон-плейс, или к голландской реформатской церквушке – причудливому старинному строению, – или же к Нью-йоркскому университету с его каменными парапетами и бледными студентами, которые носились кругом на тонких, обтянутых узкими брюками ножках.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация