Книга Аромат золотой розы, страница 45. Автор книги Марта Таро

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Аромат золотой розы»

Cтраница 45

Генриетта разлила по чашкам кофе и пригласила тётку к столу. Луиза только успела присоединиться к племяннице, когда в дверях номера появился Штерн.

– Доброе утро, – поздоровался он и нежно поцеловал лоб невесты. – Мы венчаемся через два часа в соборе Святого Николая, что в квартале отсюда. И поскольку самая модная женщина Лондона не может идти под венец в старом платье, я взял на себя смелость купить в местной лавочке, торгующей брюссельскими кружевами, платье и фату. Посмотри, может, ты согласишься их надеть?

Он и об этом подумал! Господи, да разве она заслужила такого мужчину?! Стараясь не разрыдаться от счастья, Луиза только и смогла сказать:

– Спасибо тебе…

– Всё, я ухожу, ведь жених не должен видеть невесту в подвенечном платье до свадьбы. Только дай мне руку, пожалуйста, – попросил Штерн.

Он взял исхудавшие пальцы Луизы и надел на безымянный изящное золотое колечко с большим овальным бриллиантом, а потом поцеловал её ладонь и вышел.

Луиза стояла, не в силах пошевелиться. Генриетта затормошила её:

– Ой, тётя, как красиво! Давайте и платье достанем. Можно?

Не дождавшись ответа, девушка развязала пышный бант на большой коробке и вынула из неё белое кружевное платье на атласном чехле.

– Просто сказка! – обрадовалась Генриетта и, положив наряд на кровать, стала развязывать ленту на круглой, похожей на шляпную картонку коробке.

Внутри оказались длинная вуаль из таких же кружев, что и на платье, и золотая диадема, где в переплетении изящных веточек сверкали бриллиантовые цветы.

– Ах, я горжусь: моя тётя будет самой красивой невестой в мире! – ликовала Генриетта. Она суетилась вокруг застывшей столбом Луизы, пытаясь расшевелить тётку. Убедившись, что ничего не выходит, девушка наконец сдалась и попросила: – Скорее одевайтесь, до венчания всего полтора часа, а ещё доехать нужно.

Луиза как будто проснулась, но наряжаться не спешила.

– Хорошо, я всё сделаю, как только вернусь, – пообещала она и выбежала в коридор.

Мадемуазель де Гримон постучала в соседнюю дверь и, не дожидаясь ответа, вошла в номер своего жениха. Штерн в белоснежной рубашке и тёмно-серых панталонах, стоял около зеркала. Чёрный фрак ещё висел рядом на спинке стула. Он повернулся к невесте и удивленно спросил:

– Что случилось, дорогая?

– Я должна сказать тебе кое-что, до того как ты встанешь рядом со мной в церкви, – собрав всё своё мужество, заявила Луиза. – Ты должен узнать обо мне одну вещь. Я не девственна. Свою невинность я продала семнадцать лет назад в тюрьме Тулузы, обменяв её на жизнь Генриетты, ну и свою, конечно. Если ты не сможешь через это переступить, я пойму и мои чувства к тебе останутся прежними.

– Я давно об этом знаю. Ещё два года назад, из слов, проскользнувших у Генриетты, я понял, как вы остались в живых. Я горжусь тобой, ведь отнюдь не все способны так жертвовать собой ради близких. За это я люблю тебя ещё больше.

Стойкости Луизы пришёл конец: слёзы вновь ручьём хлынули из её глаз.

– Почему я всегда плачу рядом с тобой? – всхлипывая, спросила она. – Не хочу плакать, но ничего не могу с собой поделать.

– Наверное, чтобы я протянул тебе платок, – ласково объяснил жених, обнимая её. – Ну а если говорить серьёзно, всё просто: тебе столько лет пришлось быть сильной, что теперь, когда у тебя есть опора, ты можешь наконец позволить себе маленькую слабость.

– Я люблю тебя, – прошептала Луиза, прижимаясь к родному плечу.

– Я тоже тебя люблю, – улыбнулся Штерн, – и хочу через час с тобой обвенчаться. Как ты на это смотришь?

– Ой, я быстро оденусь! Спасибо тебе за наряд, но ведь он обошёлся в целое состояние. Уж я-то знаю, сколько стоят брюссельские кружева… да ещё и диадема.

– Я впервые покупаю наряды для своей женщины и наслаждаюсь этим, – улыбнулся Штерн и напомнил: – Ты обещала быстро собраться!

Луиза побежала к себе и через три четверти часа спустилась к экипажу в роскошных белых кружевах. Нежная фата сбегала из-под бриллиантовой диадемы, струилась по чёрным волосам Луизы, оттеняя её яркие глаза. Генриетта оказалась права: мадемуазель де Гримон стала прекраснейшей из невест, а счастливая улыбка сделала её совсем молодой.

В огромном гулком соборе их встретил кюре и осведомился, кто будет свидетелем у новобрачных и есть ли у них кольца. Штерн протянул ему два гладких золотых ободка и, указав на Генриетту, объяснил:

– Святой отец, мы чудом вырвались из Франции, поэтому наших родных и друзей здесь нет. У нас лишь один свидетель – герцогиня де Гримон. Этого достаточно?

– Да, вполне. Я так понимаю, что вы после тяжких испытаний хотите заключить брак как можно скорее. Давайте начнём.

Он приступил к службе, и Луиза наслаждалась каждым мгновением своего скромного венчания, каждым сказанным словом. Наконец кюре объявил их мужем и женой. Штерн откинул кружева с лица жены и поцеловал её теплые губы.

– Хочешь, в Лондоне сыграем ещё и пышную свадьбу? – тихо предложил он.

– Нет, мне другой не нужно, я счастлива, – так же тихо ответила Луиза и, поднявшись на цыпочки, на глазах кюре и племянницы крепко поцеловала мужа.

Глава двадцатая. Вилла в Фонтенбло

Во Францию вернулись Бурбоны. После Ватерлоо воинственная империя «маленького капрала» навсегда отошла в прошлое. Париж бурлил, как большой котёл. Да и как могло быть иначе, коли в нём сейчас варилась история?! Здесь не танцевали, как в Вене, здесь подписывали договоры. Всё, о чём не могли договориться почти год, разделили за считанные дни. Герцогство – сюда, королевство – туда, теперь это уже не казалась столь важным. Кто из государей остался доволен, а кто нет, не обсуждалось. Главным было то, что эскадра английских кораблей уже вышла в океан, увозя великого корсиканца на крохотный остров Святой Елены. Европа вздохнула свободнее…

В отличие от неугомонной столицы в охотничьих угодьях французских королей – маленьком и уютном Фонтенбло царило умиротворение. Сентябрь принёс чудесную погоду, жара спала. В небе, все ещё по-летнему высоком и ярком, не было ни облачка, лишь кое-где эта ослепительная голубизна казалась припудренной белым, словно пушинки с крыльев ангелов по недосмотру залетели вдруг в грешный мир.

Агата Андреевна с сожалением отвела взгляд от безбрежной высоты небес. Ежедневная прогулка по королевским паркам могла бы стать истинным удовольствием – усладой для души, если бы не одно «но». Это «но» носило титул маркизы, имело характер Александра Македонского, к тому же сводило Орлову с ума. Всё было просто: маркиза де Левассёр считала свою русскую соседку лучшей подругой со всеми вытекающими отсюда последствиями. Маркиза желала опекать, просвещать и учить жизни «милую Агату», а фрейлина должна была слушать, восхищаться и поддакивать, ну, в крайнем случае, могла, конечно, и возразить, но с безмерной мягкостью и бесконечным тактом.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация