Книга Близорукая любовь, страница 19. Автор книги Мария Воронова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Близорукая любовь»

Cтраница 19

Раз Варя согласилась ехать, значит, не так уж сильно любит. Стас усмехнулся собственной логике. Он ведь сам не отказывался от стажировки, значит, не имеет права обижаться на Варю.

Он вернулся в постель. Варя читала какой-то женский журнал, усердно делая вид, будто не замечает, как его рука скользит по ее плоскому животику.

– Варюша, не дуйся.

Она промолчала, но бросила журнал под кровать и закрыла глаза.

– Хорошо, поезжай. Полгода пролетят быстро. Это действительно важно для карьеры. Вернешься умная, с дипломом. Тебя сразу в престижную клинику возьмут работать.

– Ты правда не обиделся? Все-таки папа тебе обещал…

– Я даже не буду спрашивать, сам он нарушил обещание или ты его уговорила. – Стас поцеловал Варю за ушком, вдохнув легкий аромат ее цветочных духов.

– Я уговорила! – заявила она гордо, отползая от него. – А то слишком много у тебя бонусов от брака со мной. И жилье, и стажировка. Вот я хочу знать, кого из нас ты действительно любишь: меня или моего папу? Или тупо квартиру моей бабушки?

– Тебя, конечно. Пусть я бедный идальго и, выходя за меня, ты ничего не получаешь, кроме меня, но зато я никогда с тобой не разведусь. У нас в семье никогда никто не разводился. Так что я до самой смерти останусь с тобой.

– Звучит зловеще.

Грабовский скорчил страшную физиономию, завыл и схватил Варю поперек туловища. Она, смеясь, отбивалась, и в этом смехе Стасу вдруг почудилось что-то искусственное.

Глава 6

Зоя Ивановна сидела в холле приемного отделения возле телефона с несвойственным ей озадаченным видом.

– Представляешь, – сказала она задумчиво, – звоню сейчас в рентген, чтоб они открыли больной дверь и сделали снимок брюшной полости, а попадаю в квартиру.

– Неправильно номер набрали, дело житейское.

– Да, житейское… А если бы тебе в два часа ночи позвонили и сказали: открывайте, сейчас к вам женщина придет, ты бы что сделал?

– Я бы открыл.

Зоя Ивановна засмеялась. Потом поднялась из-за стола, взяла Стаса за локоть и повела на крыльцо.

Недавно прошел дождь, и деревья в больничном саду еще шелестели, сбрасывая капли. В лужах отражались редкие фонари, а недавно построенные вокруг больницы дома нависали темными громадами. В окнах не было света, люди спали.

Стас любил таинственное ночное время, которое многим казалось страшным и неуютным, любил и работать по ночам, зная, что самое напряженное время для реаниматолога – три-четыре часа утра, когда оборона человека слабеет и он становится для смерти легкой добычей.

Когда Зоя вызвала его в приемное, Грабовский не спал. Он вообще не ложился на дежурствах, так, кемарил на кривом диванчике сестринского поста, если в реанимации было совсем спокойно.

– Короче, Стас, привезли ребенка пятнадцати лет. Третий день живот болит, папаша думает, сын съел что-нибудь, и не волнуется. А тут папаша поехал на гулянку, и ребенка совсем скрутило. Домработница привезла его сюда. Ну, ты знаешь, как я это ненавижу. Говорят, ничто не сравнится с яростью отвергнутой женщины, так вот я тебе скажу, что ярость врача, которого в два часа ночи будят из-за какой-нибудь фигни, тоже кое-чего стоит. Все они такие! – зло сказала Зоя. – Два дня терпят, думают, что пройдет, и понимание того, что не пройдет, приходит к ним именно в два часа ночи. Ни раньше, ни позже! Почему не в восемь вечера, можешь ты мне объяснить?

– Могу, Зоя Ивановна. Тонус вагуса [10] повышается, и все неполадки в животе чувствуются гораздо острее. Плюс общее ощущение тревоги.

– Да? Ну ладно. Короче, посмотрела я ребенка, а там аппендицит, причем такой, что мама не горюй. Срочно надо брать, пока перитонит не развился.

– Ноу проблем, Зоя Ивановна. Подавайте. Прямо на столе ему прокапаем миллилитров шестьсот, и можно оперировать.

– В том-то и дело, что папаша от операции отказывается! Говорит, и больница ваша – говно, и вы, доктор, тоже. Я, мол, его в нормальную клинику отвезу. А времени нет, Стас! И не доверяю я этому дебилу. Может, он к врачу только утром повезет ребенка. Фиг его знает, есть ли в частных клиниках дежурная служба! А утром поздно будет. Я, короче, ребенка забираю у него, и согласие на операцию оформляем консилиумом. Ну, как обычно, если больной за себя не отвечает, ребенок или в коме, три врача должны подписать. Ты как, готов?

– Само собой. А третий кто?

– Ваня Люцифер.

– А… Это сила, – сказал Стас уважительно.

О том, что психиатра зовут Иван Сергеевич Анциферов, помнили только пациенты. Прозвище Люцифер закрепилось за ним с первого курса – из-за мрачного характера и неудержимой тяги к женскому полу. Он принадлежал к редкой, почти исчезнувшей сейчас категории бабников-мазохистов: считая всех женщин дурами и проститутками, постоянно искал общества этих неудачных созданий божьих. «Я бы на это своего ребра пожалел», – так отзывался он о дамах, однако все время заводил дурные мимолетные романы. Шаткость Ваниных моральных устоев была прекрасно известна всем медсестрам в округе, но мало кто из них мог сопротивляться излучаемому Ваней обаянию порока.

Анциферов был циничен и непостоянен в отношениях с женщинами, но во всех других проявлениях демонстировал редкую порядочность. Стас знал, что в предстоящем деле на него можно положиться.

– А, вот вы где! – Некурящий Ваня отмахнулся от сигаретного дыма. – Я готов. Пошли?

– Пошли, – вздохнула Зоя. – Сейчас аккуратненько выманим папашу из смотрового кабинета и еще раз спросим. Вдруг этот дятел одумался? А если нет… Все знают, где наша тревожная кнопка, если охрану придется вызывать?

– Ну вы даете, Зоя Ивановна! Чтоб психиатр, да не знал?

– Ладно, психиатр! Небось еще не выучил, где у человека мозг… Встань поближе к кнопке, короче. Папаша кривой, как ручка патефона, да еще с охранниками, может и с кулаками полезть. – Зоя приоткрыла дверь смотрового кабинета: – Папочка, сюда пройдите!

В холл вышел мужчина солидных размеров.

– Ну? – сказал он, презрительно глядя на Зою. Наверное, не верил, что женщина ростом с записную книжку окажется достойным противником.

– Что вы решили? Остаетесь? – Зоя спрашивала вроде бы спокойно, но встала между мужиком и дверью смотрового кабинета. Поняв ее стратегическую позицию, Стас встал рядом.

– Я забираю сына. – Папаша избыточно двигал челюстью и ритмично постукивал кулаком одной руки о ладонь другой.

– Вы понимаете, что, если вы сейчас не дадите согласия на операцию, ваш ребенок может умереть? – спросила Зоя тихо.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация