Книга Инструмент богов, страница 28. Автор книги Лариса Соболева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Инструмент богов»

Cтраница 28

Не хвастал Николай, нет. В то время выпячивали свою принадлежность исключительно к пролетариату, дворянское происхождение являлось хуже знака сатаны. Говоривший открыто о своих корнях позиционировал себя как бесстрашного и, естественно, не любившего строй человека. Разумеется, воровская среда особая, им что та власть, что эта, а все же доверие вызовет тот, кто имеет на нее зуб. Такой, по убеждению хануриков, не побежит доносить в «третью хату».

– А чем докажешь, что ты из бывших? – спросил Кобыла, не придавая значения вопросу. Он разговаривал так, будто предмет разговора неинтересен.

– В анкетах погляди, – пожал плечами Николай, давая понять: тебе надо – узнавай, а я доказывать не собираюсь.

– Ты приглядись к нему, – промурлыкала Сонетка, обжигая Николая черными глазами. – Авось сгодится.

– Не лезла бы ты, душечка, – нежно улыбнулся ей Кобыла, а Николаю сказал: – Лады, Викинг. Сказал слепой: побачим, что ты за птаха.

На этом «деловой» разговор закончился, Николай решил не торопиться с расспросами о скупщике золота – Кобыла осторожный, неизвестно на что способный. Осторожным был и Николай, поэтому редко захаживал к Тарасу. Но в ту ночь зашел, рассказал о знакомстве.

– Кобыла... Ммм! – А «м» Тараса означало: Кобыла – сила. – Ферапонт Кобылякин – ас высшего пилотажа, вор по призванию, сидел мало. Взять Кобылу с поличным – наша покуда несбыточная мечта. Работает чисто, истинно ювелир. Если попадает в дом, ничего не берет, кроме драгоценностей. Его почерк хорошо нам знаком. В прошлом году две кражи совершил, определили точно, что это он, а улик никаких. Один Кобыла видит сквозь стены и шкафы, у него нюх особый. Знаешь, где прятали пострадавшие ценности?

– В сортире? В бачке?

– Хм! Одна закапывала их в кадку с фикусом. А второй пострадавший держал в железной банке из-под чая на кухне. Кобыла нашел, от него не спрячешь. Особый знак работы Кобылякина – оставляет деньги. Сколько б ни просилось в руки, а он оставляет. Брезгует.

– Меня не он волнует, а возможность найти дорогу к убийцам Пахомова.

– Да, он может вывести на них. Сам на мокрое не ходит, но это пока. Случись нечаянный свидетель – Кобыла его пустит в расход. А мокрушников знает, хотя не уважает. Викинг, учти: Кобыла не так прост, чтоб довериться первому встречному, он обязательно устроит тебе проверку. Смотри не влипни.

Ничего не сказал Николай по поводу возможной проверки, решив про себя, что выдюжит любые испытания.

– Как там с моим делом? – поинтересовался.

– Сам видишь: ты на свободе. Но не радуйся.

– Понятно.

Он отбросил окурок и ушел в комнату Веры. Бесшумно разделся, думая, что она спит, осторожно прилег, а Вера вдруг прижалась к нему – теплая и пахнущая детством – она всегда пахла детством.

– Не спишь? – прижал ее к себе Николай.

– Не-а. Почувствовала, что ты вот-вот придешь, и проснулась. Колька, а давай сбежим куда-нибудь в тайгу? Будем жить одни, там нас не найдут.

– Эх, Вера, Вера... Тайга, конечно, большая, есть непролазные места. А и там люди ходят, все больше плохие, с ними лучше не встречаться. Были случаи, когда одиноких жителей тайги съедали беглые.

Вера ахнула, ужаснувшись, крепче прижалась к мужу. Он целовал ее губы и думал: будет ли еще их целовать?

А через пару дней его разыскал Фургон, встретил после работы:

– Кобыла зовет.

– Что так?

– Дело есть, а какое – не сказал.

Кобыла ждал их в квартире Сонетки за накрытым столом. А квартирка-то неплохая, большая, из двух комнат. Одет был Кобыла по-домашнему – в атласный стеганый халат, пригласил гостей разделить трапезу. И долго тянул жилы пустыми рассуждениями о том, что водку лучше закусывать не соленым огурцом, тем более не селедкой, а черной икрой, которая гасит жжение во рту и обволакивает его смачностью.

– Содержательная тема, – покривил губы в улыбке Николай, больше глядя на Сонетку, стоявшую за спиной Кобылы в красном (тоже домашнем) одеянии. И почему-то подумал, что от этой женщины жди беды. – Зачем позвал?

– Ты, Викинг, несешься вскачь. Артиллерию (блох) ловишь, что ли? Я покуда присматриваюсь к тебе. Вон Фургон, не всю ж ему жизнь по карманам на байданах тырить, пора академию проходить.

– Так ты опытом с ним собрался делиться? – усмехнулся Николай.

– Поделюсь. Я добрый.

У Фургона засветились глаза счастьем: сам Кобыла в подмастерья брал!

– Мне вроде твоя академия ни к чему, – сказал Николай.

– Хочу поглядеть, на что ты способен. Человек ты новый, а к нам затесался, кто ты, откуда – никому не ведомо. Мастерство покажешь, будешь гулять по свободе, ни одна шваль к тебе не пристанет, это я говорю.

– А я с приставалами по-своему воркую.

– Не о тебе сказ, Викинг. О нашем спокойствии. Пойдем вместе на дело, там и погляжу, чего можешь.

– А не подставить ты меня задумал?

– Викинг, не лепи горбатого (не оскорбляй), – заступился за Кобылу Фургон. – У нас правила такие.

Николай попал в щекотливое положение. Отказаться нельзя, должен пройти проверку, а согласиться – крупным преступлением пахнет. Тарасу не расскажешь, он, как честный человек, обязан будет предотвратить преступление, тем более что мечтает сцапать Кобылу с поличным. А что за проверка? Как ему придется доказывать свое умение?

– Моя доля? – Николай еще раздумывал, как ему быть.

– Двадцать процентов. Фургон на шухере постоит, по молодости ему и десяти хватит.

– Не густо, – опустил уголки губ вниз Николай.

– Так это за риск, – Кобыла прищурился. – За мой риск.

Николай предположил, что следует поторговаться, жадность – качество не последнее в воровской среде, он и накинул себе еще десять процентов, а сошлись на двадцати пяти исключительно «из уважения».

– Что за дело? Где и когда? – спросил он.

– Квартирка одна есть. Директор продовольственной базы ворует побольше нашего, а дубы (деньги) меняет на камешки. Завтра в десять. Его не будет. Лишнего не берем, мы не мародеры, а только то, что отнято у трудового народа.

Трудовой народ ложился спать с петухами и курами, да и вообще с наступлением темноты люди старались попрятаться по домам и носа оттуда не высовывать. Когда встретились, и тогда Кобыла не сказал, что предстоит делать Николаю. Молча дошли до старинного особняка, расположенного в запущенном саду за ржавой оградой.

Двухэтажный дом, выстроенный в стиле классицизма, имел парадный вход, но в таких домах обязательно был и черный ход. Вошли через парадный, Фургона оставили на лестнице, предупредив, чтобы не курил, а Кобыла с Николаем поднялись на второй этаж. Впервые шедшему на дело Николаю, который подавлял волнение, не зная, чего ему ждать, казалась странной неторопливость Кобылы. Ведь чистить квартиру следует в считаные минуты – это и без воровского опыта ясно. Но «ювелир» поднимался так, будто шел в гости на ужин, потом – опять же не спеша – он сделал небольшой массаж пальцев перед дверью и достал набор отмычек.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация