Книга Тайный посол. Том 2, страница 69. Автор книги Владимир Малик

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тайный посол. Том 2»

Cтраница 69

Обескровленные и разоренные многолетними войнами Москва и Левобережная Украина получили наконец некоторую передышку. Самойлович, власть которого распространялась только на Левобережье и Киев с небольшой территорией на запад и юг от него, ограниченной речками Ирпенем и Стугной, пополнял свои поредевшие полки и посылал тысячи грабарей на строительство оборонительных сооружений в Киеве.

После неудачного похода на Левобережье Юрий Хмельницкий больше не высовывался из Немирова. Да и в самом Немирове он чувствовал себя, как на вулкане. В течение лета и осени на Подолии повсюду вспыхивали восстания. Отряды запорожцев, посланные Сирко, поднимали людей на борьбу против турецко-татарских завоевателей и ненавистного изменника Юрия Хмельницкого.

С наступлением зимы восстания стали затухать. Лютые морозы и глубокие снега заставили повстанцев свернуть боевые действия: запорожцы возвращались в Сечь, а крестьяне разбредались по селам и хуторам.

Арсен и Роман вместе с отрядом Палия совершали рейды по Надднестровью, Подолии, не раз наведывались тайно в Немиров к Младену и Ненко, приносили от них запорожцам ценные сведения о турках и ордынцах, об их планах, о Юрии Хмельницком, но нигде и ни от кого так и не смогли ничего узнать о Златке и Стехе. Девушки словно в воду канули. Их след терялся, как продолжали думать казаки, в Крыму, среди невольников салтана Гази-бея. Друзья рвались снова в Крым, но после разгрома запорожцами Крымского ханства и крепостей в устье Днепра все пути туда для них были отрезаны. Сирко тоже ничего на ум не приходило такого, чтобы помочь казакам. Правда, весной он сообщил Арсену, что готовится московское посольство в Бахчисарай для мирных переговоров с ханом, и обещал посодействовать, чтобы Арсена включили в состав посольства как толмача, а Романа – как джуру. Казаки жили теперь этой надеждой.

2

Зимою силы Ивана Сирко быстро таяли, но из Сечи он не выезжал. Повседневные заботы об укреплении крепости, о строительстве новых и починке старых челнов, об изготовлении пороха, селитры и оружия и множество разных больших и малых дел держали его на ногах. Он осунулся, плохо спал, чувствовал отвращение к пище. Сечевые лекари и знахари поили его настоями и отварами трав и кореньев, но ничего не помогало. После Пасхи кошевому стало так плохо, что он покинул Сечь и уехал в Грушевку, свой хутор на берегу Днепра.

Однажды примчался оттуда гонец, передал Палию, Арсену и Роману приказ кошевого немедленно прибыть к нему. У Арсена дрогнуло сердце – неужели гетман согласился включить их в состав посольства?

До Грушевки было недалеко, и казаки скоро домчались до нее. Оставив стреноженных коней на лугу, они поднялись вверх к хутору и остановились перед большой хатой, над которой курилась широкая труба, сплетенная из лозы и обмазанная красной глиной. Из хаты вышел джура кошевого.

– Кошевой на пасеке, – сказал он.

Казаки прошли садом, спустились в уютную низинку, ведущую к Днепру, и направились по тропинке к небольшой опрятной хижине. За ней, на пологом склоне, виднелись ульи-дуплянки. В полуденной солнечной тишине густо пахло медом и воском. Деловито сновали пчелы.

Возле хижины, под развесистой старой липой, за длинным столом, который был уставлен мисками с жареной рыбой, лапшой, сотами с медом, сидели старшины и бывалые, заслуженные казаки. Во главе стола на дощатом топчане, опираясь острыми локтями на пышно взбитые подушки, полулежал Сирко. Перед ним стояла миска со свежими искрящимися сотами и кружка узвара.

Увидев кошевого, Арсен чуть было не вскрикнул от жалости. Что с ним! Вместо кряжистой фигуры – немощный скелет, обтянутый желтой сморщенной кожей. Вместо блеска в глазах – угасший равнодушный взгляд…

Прибывшие поздоровались:

– Челом, батько кошевой! Челом славному товариству!

Сирко ожил, увидев Арсена. Поманил его пальцем:

– Иди сюда, голубчик!

Арсен подошел, сел на топчан. Сирко обнял его и, притянув слабой рукой к себе, поцеловал в щеку.

– Рад видеть тебя, сынок… Получил весть из Батурина: поедешь толмачом с московским стольником Тяпкиным в Бахчисарай. Может, узнаешь там что-либо про нареченную и сестру…

– Спасибо, батько.

– Ну, иди… Садитесь к столу, друзья. Угощайтесь. А потом поговорим.

Подошли еще несколько казаков, старшин. Сели, выпили по чарке сливянки, пожелав Сирко доброго здоровья, и принялись за еду. Кошевой не ел и не пил – только угощал остальных. Джура снова наполнил чарки. Но все, как сговорившись, лишь пригубили и отставили их. Ждали разговора с кошевым, чувствуя, что он будет важным и, может быть, последним.

Откинув голову на подушку, Сирко молча смотрел на своих побратимов, и не понять было, какие думы волнуют его. Он переводил взгляд с одного на другого, словно оценивал, кто чего стоит. Здесь сидели вокруг него и Иван Стягайло, и Иван Рог, и Андрей Могила, и Самусь, и Абазин, и Искра, и Палий… И еще десятка три бывалых казаков, известных не только на Сечи, но и по всей Украине.

Обед закончился. Старшины положили ложки, поблагодарили хозяина за хлеб-соль.

– На здоровье, друзья, – тихо произнес Сирко и глянул на джуру.

Тот поднял кошевого, подложив ему под спину несколько подушек. Сирко перевел дыхание и сказал так же тихо, торжественно:

– Пригласил я вас к себе, братчики, для того, чтобы попрощаться… Навсегда… Навеки…

Казаки загудели.

– Что ты, батько! Бог с тобой! – замахал руками Иван Стягайло. – Мы верим, что ты поправишься и еще не раз поведешь нас на супостатов!

Сирко вяло улыбнулся:

– Нет, братья, я не тешу себя такой надеждой. Дни мои сочтены, и безносая с косой уже стоит у моего порога… Но я не боюсь ее. Привык… Сколько уж раз замахивалась она, чтоб снести мне голову, а я все жил да жил! Нет, милые, предостаточно пожил я на свете… И крови немало пролил, и горилочки вдоволь попил… Так пора и честь знать! Пора уже, видимо, братчики, из казацкого седла перебираться в челн Харона…

Казаки опять загудели, но на этот раз значительно тише. Каждый из них видел, что кошевой на ладан уж дышит.

– Да и грехи свои пора искупать…

– Ну что ты, Иван! Какие могут быть грехи у праведника! – воскликнул Метелица.

– Какой я праведник? Сколько душ загубил, рубая. Хоть и вороги, а все-таки люди… Но не об этом сейчас речь, друзья. Я не исповедаться вздумал перед вами, а попрощаться решил. А когда прощаешься с ближайшими людьми, с которыми долгие годы делил и славу, и опасности крутых житейских дорог, то хочется сказать самое важное, сокровенное, чего не имеешь права не сказать, унести с собою в могилу…

– Мы слушаем тебя, батько, – вразнобой отозвались казаки.

Сирко передохнул, вытер со лба рушником капельки пота.

– Я знаю, конечно, что мои слова – не закон для вас, что вы будете поступать и действовать по-своему… Так велось испокон веку, так и будет вестись, покуда солнце светит над землей… Но есть некоторые вещи, которых не вычитаешь ни в каких книжках, есть знания, которые приобретаются не в школе, а в жизни, вот про это я и хотел бы с вами поговорить перед смертью…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация