Книга Вторжение. Книга 1. Битва за рай, страница 49. Автор книги Джон Марсден

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Вторжение. Книга 1. Битва за рай»

Cтраница 49

3. Мы не обнаружили никаких признаков супружеских проблем между Бертрамом Хьюбертом Секстоном Кристи и Имоджин Мэри Кристи; напротив, Бертрам Хьюберт Секстон Кристи являлся любящим мужем и отцом, а Имоджин Мэри Кристи — добросовестной и терпеливой супругой, а их сын Альфред Бертрам Кристи был спокойным ребёнком с крепким здоровьем, — по свидетельству Уилсона Хьюберта Джорджа, фермера, соседа покойных, и Мюриэл Эдны Мейберри, замужней, соседки покойных.

4. Ближайшие к дому Кристи практикующий врач и сиделка находились на Дунстан-лейк, в полутора днях пути и дальше.

5. Сильный пожар в буше начался вокруг дороги Эберфойл, вдоль Тамблер-Октопус-роуд, Уайлд-Гоут-трек и к югу от горы Пинк, в результате чего земли Кристи оказались в полной изоляции, и это было известно Бертраму Хьюберту Секстону Кристи.

6. Оба покойных сильно обгорели в результате того, что пожар в буше добрался до жилища Кристи, и Бертрам Хьюберт Секстон Кристи, будучи уверен в том, что их ожоги смертельны, и не в силах выносить их страдания, и зная также, что медицинской помощи им ждать не приходится, убил обоих выстрелами в голову из винтовки, принадлежавшей Бертраму Хьюберту Секстону Кристи. Таковы показания Бертрама Хьюберта Секстона Кристи.

Таким образом, ясно, что оба покойные были сознательно и умышленно убиты Бертрамом Хьюбертом Секстоном Кристи из упомянутой винтовки, а тела намеренно сожжены в попытке скрыть этот факт.

7. Медицинская наука не в состоянии определить, что случилось прежде — ожоги или выстрелы, и таково свидетельство доктора Джексона Мюрфилда Уотсона, практикующего врача и судебно-медицинского эксперта из окружного госпиталя в Страттоне.

8. Полицейское расследование не смогло обнаружить каких-либо свидетелей и свидетельств относительно данного случая, и таковы показания констебля Фредерика Джона Уайкса из полицейского участка Тамблера.

9. На основании всего вышеизложенного я не в состоянии сделать каких-либо выводов относительно того, как именно покойные встретили свою смерть.

РЕКОМЕНДАЦИИ:

1. Необходимо срочно рассмотреть вопрос о предоставлении медицинской помощи округу Тамблер.

2. Государственный обвинитель должен учесть информацию о добровольном и сознательном убийстве при рассмотрении дела Бертрама Хьюберта Секстона Кристи.

Заверено и подписано Гарольдом Эмори Дугласом Бэтти в магистратском суде Тамблера 18 апреля».

16

В железном ящике оставались ещё две бумаги.

Одна из них оказалась письмом от матери Имоджин Кристи. Письмо начиналось так:


Дорогой мистер Кристи!


— «Мистер Кристи»! — воскликнул Ли.

— Ну, в те дни все вели себя очень официально, — заметила я.


Я получила Ваше письмо от 12 ноября. Воистину Ваше положение весьма затруднительно. Как Вы знаете, я всегда стояла на Вашей стороне и защищала Вас в деле ужасной смерти моей дорогой дочери и моего дорогого внука, поскольку не видела другого выхода для Вас, и я всегда верила и искренне молилась, чтобы это было именно так. И я радовалась, как Вам известно, когда жюри признало Вас невиновным, потому что верила, что Вас обвинили несправедливо, и если закону неизвестны такие случаи, как Ваш, то это плохой закон, я бы сказала так. Но жюри присяжных вынесло единственно возможный вердикт, несмотря на то что утверждал судья. И Вы знаете, что я всегда придерживалась одного мнения и говорила об этом во всём округе. Не думаю, что я могла бы сделать больше. Никто, ни мужчина, ни женщина, не вправе теперь распускать язык, а если они ведут себя так дурно, как Вы сообщаете, и Вам придётся уехать из этого округа, то это просто стыд. Увы, женщин не остановить, если уж они начали сплетничать, и пусть я выгляжу предательницей собственного женского пола, но это действительно так, и так всегда было в мире и всегда будет. Но Вы знаете, что Вам всегда будут рады под крышей дома Имоджин Эммы Эйкин.


А на последнем листке было написано простенькое стихотворение:


В этом море бурной жизни
Две твердыни есть везде:
Доброта к чужому горю,
Храбрость в собственной беде.

Когда мы это прочли, Ли молча сложил все бумаги и убрал их в железный ящик. И я ничуть не удивилась, когда он снова поставил ящик в углубление под подоконником, а потом уложил на место доску. Я знала, что нет необходимости оставлять всё это здесь навсегда, позволяя рассыпаться в прах, но прямо сейчас нам нужно было слишком многое понять, о многом подумать. Мы тихо вышли из хижины.

На полпути обратно по ручью я обернулась к Ли, который шлёпал по воде за моей спиной. Это было едва ли не единственное место в прохладном зелёном туннеле, где мы могли выпрямиться. Я обхватила его рукой за шею и жадно поцеловала. После мгновения шока, когда губы Ли оставались неподвижными, он принялся целовать меня в ответ, крепко прижимаясь губами к моему рту. Вот так мы и стояли, прямо в холодном потоке, обмениваясь пылкими поцелуями. Я изучала не только губы Ли, но и его запах, ощущение его кожи, очертания его плеч, тепло его шеи. Через какое-то время я оторвалась от него и опустила голову ему на плечо, продолжая обнимать его одной рукой. Смотрела я на спокойно текущую воду, следовавшую предопределённым ей путём.

— Отчёт коронера... — начала я.

— Да?

— Мы говорили о рассудке и эмоциях.

— Ну и?

— Ты когда-нибудь видел такую холодность, как в том отчёте?

— Нет, не думаю.

Я чуть повернулась, чтобы уткнуться носом в его грудь, и прошептала:

— Я не хочу стать такой, как отчёт коронера.

— Не станешь.

Ли погладил мои волосы, потом осторожно потёр мне шею, как будто массируя. Мы молчали ещё несколько минут, а потом он сказал:

— Давай-ка выберемся из этого ручья. Я уже замерзать начал. Обледенел до колен, а скоро и выше обледенею.

— Тогда побежали поскорее, — хихикнула я. — Мне бы не хотелось, чтобы это пошло выше.

Когда мы вернулись на поляну, сразу стало ясно, что между Гомером и Фай что-то произошло. Гомер сидел у дерева, а Фай приютилась рядом с ним. Гомер смотрел через поляну, туда, где вдали вздымалась одна из Ступеней Сатаны. Они не разговаривали, а когда появились мы, то встали и разбрелись в разные стороны, и у Гомера вид был слегка растерянный, а у Фай вполне естественный. Но когда я немного понаблюдала за ними в течение дня — я не шпионила, просто мне было любопытно, — то почувствовала, что у них всё не так, как у нас. Они как будто сильнее нервничали рядом друг с другом, словно двенадцатилетние детки на первом свидании.

Фай мне это объяснила, когда мы с ней ускользнули вдвоём, чтобы посплетничать.

— Гомер уж очень себя принижает, — пожаловалась Фай. — Всё, что я о нём говорю, он отметает. Ты представляешь, — она уставилась на меня своими большими невинными глазами, — у него какое-то странное отношение к тому, что мои родители — юристы и что я живу в том глупом большом доме. Он ведь раньше всегда шутил на этот счёт, особенно когда мы туда отправились ночью, вот только мне кажется, для него это всё на самом деле не шутка.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация