Книга Превыше всего. Роман о церковной, нецерковной и антицерковной жизни, страница 35. Автор книги Дмитрий Саввин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Превыше всего. Роман о церковной, нецерковной и антицерковной жизни»

Cтраница 35

– Спаси Господи, отец Игнатий! – ответил Андрейко, принимая обеими руками скомканные купюры. А отец Игнатий в ответ кивал головой и махал кистями рук, примерно так же, как дрессированные тюлени машут ластами.

– Ну, мне надо бежать уже! – сказал иеромонах, вспотевший после срочных поисков денежных заначек. – А ты, отец, если что – заходи, как всегда…

– Спаси Господь! – ответил Андрейко и почувствовал, что глаза его непроизвольно заслезились. Слишком давно он нес разные послушания, служил при слишком многих архиереях, чтобы не понимать, что значат эти слова. «Заходи, как всегда…» Запрещенного священника сейчас многие начнут избегать, как прокаженного. Прихожане будут глядеть большими испуганными глазами, пытаясь догадаться, что же за страшное грехопадение послужило причиной запрета. Собратья-священнослужители, сочувствуя в душе (сочувствуя уже хотя бы потому, что от прещений никто не застрахован), тоже постараются с ним лишний раз не общаться, по крайней мере публично – мало ли, прознает архиерей, и ему это может и не понравиться… Так поведут себя те, кто хорошо знает патриархийную кухню, а молодые и еще не пуганные мангазейские попы могут это просто не брать в расчет. Но отец Игнатий как раз в тонкостях патриархийного политеса разбирался прекрасно. И он дал понять, что их дружба никуда не исчезает и не «временно отменяется» – а это кое-чего стоило!

На взятые в долг деньги отец Ярослав смог решить первую, и самую неотложную, задачу: снять небольшую потрепанную квартирку, куда он мог срочно вывозить свои вещи (выяснилось, что их было не так уж мало) и куда смогла переехать его Наташа. Следующей задачей оказывалось трудоустройство… И тут выяснилось нечто неприятное.

Всю свою жизнь отец Ярослав провел среди интеллигенции. Интеллигентами – и по образованию и, так сказать, по стилю жизни – были его родители. Такими же были и их друзья, и его друзья. Круг его общения во все времена по большей части состоял из университетских преподавателей, журналистов и тому подобной публики, среди которой встречались и местные знаменитости, вроде известных в регионе телеведущих или поэтов с писателями. И по своим интересам, и по своему интеллектуальному и культурному уровню отец Ярослав принадлежал именно к этой среде. И поначалу именно здесь он намеревался искать работу.

С соответствующей просьбой он и обратился к одной знакомой университетской преподавательнице.

Встретила она его, по старой памяти, приветливо, хотя и чувствовалось, что в ее отношении к нему появилась некая доза отчуждения, смешанного с не вполне осознанным страхом перед «падшим священнослужителем». Андрейко это очень задевало – задевало вдвойне сильно потому, что он сам мучился от осознания собственного греха – однако виду он старался не подавать.

– А я к вам с просьбой… – начал он максимально скромно, сидя в маленькой гостиной (такие в Мангазейске обычно называли «залами») на стареньком потертом диванчике.

Преподавательница вежливо кивнула.

– Я, вы знаете, сейчас в запрете… А жить как-то надо. Нельзя ли найти какую-нибудь работу у вас в университете?

– У нас? – немного удивленно ответила она. – А что именно вас интересует?

– Ну, может быть, можно преподавать что-то… Как-нибудь, – неловко добавил он, почувствовав, что разговор перестал клеиться.

– Сейчас как раз последние ставки разбирают, – немного задумчиво ответила преподавательница. – Хотя можно попробовать… Ничего не обещаю, конечно…

Отец Ярослав понимающе кивнул головой.

– Но давайте попробуем! – в ее голосе зазвучал даже легкий оптимизм. – Простите, я забыла, напомните: какое у вас образование?

– Три курса филфака, – смущенно ответил он. – Потом, вы знаете, меня рукоположили и направили сюда, доучиться я не мог…

На несколько секунд повисла пауза. Затем преподавательница заговорила снова, немного суетливо:

– Давайте попробуем в любом случае… Конечно, у вас неоконченное высшее, это, вы понимаете, проблема. То есть я, конечно, понимаю, что это все формализм. Глупый формализм, я, конечно, вас знаю, в вашем случае… Но там у нас критерии определенные, формальные критерии именно… Может быть, удастся какие-нибудь дополнительные курсы организовать, где-то почасовиком… Я попробую обязательно!

– Спасибо, – кивал головой Андрейко, пытаясь, елико возможно, за приподнятой интонацией скрыть разочарование. Ибо было ясно, что все варианты «с какими-нибудь курсами» и редкими факультативными лекциями с почасовой оплатой никакого заработка не дадут.

Потом он обращался с просьбой о работе к знакомым журналистам и даже пытался достучаться до телевидения. На худой конец, интересовался, как обстоят дела в школе. И везде разговор строился по одной и той же схеме: как только он «напоминал», что у него нет законченного высшего образования, все начинали мяться и говорить, что они, конечно, обязательно попробуют, но ничего обещать не могут. Попытки устроиться в какие-либо частные фирмы заканчивались так же. Правда, здесь беседа протекала быстрее и безо всякого политеса. При словах: «неоконченное высшее», – потенциальные работодатели демонстративно кривили губы. Даже в тех случаях, когда было очевидно, что и они сами, и большинство их офисных сотрудников по уровню интеллекта никак не превосходят отца Ярослава.

Поиски условно приличной работы заняли более месяца. Меж тем деньги, взятые в долг, начали заканчиваться. И тут очень кстати подвернулся один знакомец, дочь которого отец Ярослав крестил за семь месяцев до того. Подвернулся в буквальном смысле – на улице. Андрейко коротко обрисовал ему суть проблемы. Знакомый – а работал он на складе, заведуя там какой-то погрузкой-выгрузкой – выслушал его абсолютно спокойно и предложил:

– Могу на склад к нам пристроить. Для начала рабочим, но это так, одно название. Делать там ни хрена не надо, а зарплата двенадцать тысяч. Какое-то время перекантуетесь, потом, может, чего в фирме поприличнее подберется. А может, сами куда-то пристроитесь.

Отец Ярослав согласился попробовать.

Знакомый не соврал: работы действительно не было практически никакой. И поначалу безделье утомляло сильнее, чем иной тяжелый труд. Самой же тягостной стороной на первых порах была необходимость поддерживать отношения с «коллегами».

В первый день, когда он вышел на работу, остальные рабочие смотрели на него во все глаза и даже отвечали не сразу и невпопад: некурящий, не матерящийся, с интеллигентскими привычками, да еще и бородатый… Наверное, если бы в их маленькую бригаду пришел работать говорящий крокодил или уэллсовский марсианский спрут, они бы удивились не больше. Наконец один из работников во время очередного многочасового перекура сел рядом с ним и, затянувшись сигареткой «Петр I», задал мучивший всех сакраментальный вопрос:

– Слышь, ты это… Поп, что ли?

– Поп. Пока, по крайней мере, поп, – ответил отец Ярослав.

Соработник мотнул головой. Затянулся пару раз сигаретой и снова спросил:

– А почему по крайней мере?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация