Книга Потом и кровью, страница 66. Автор книги Андрей Посняков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Потом и кровью»

Cтраница 66

Поспешно укрывшись под ивою, убийца зарядил аркебузу – совсем небольшую, но здесь, по малости расстояния, весьма действенную. Может, правда, и не понадобится стрелять, но… Всякое ведь бывает, мало ли? Вдруг да расчет окажется неточным или слишком уж припозднится королевская кавалькада.

Шипела сальная свечечка. Потрескивая, горело пламя. Слава богу, денек нынче выпал безветренный, спокойный. Горела свеча, в окружении всадников катила по тракту карета. Все ближе и ближе.

Вот уже четверка коней въехала на мост, загромыхали по доскам колеса.

Свеча догорела до пороховой насыпки. С треском и белым дымом вспыхнуло новое пламя, стремительное и злое. Пробежало к зарядам… Рвануло! Ахнуло!

Взрыв был такой, что у прятавшегося под ивой наемника заложило уши. И мост, и карету в один миг разнесло в щепки! Затянуло все белым дымом, с грохотом повалились в реку балки и доски, улетели в кусты оторванные каретные двери, и одинокое колесо, подпрыгивая, покатилось вниз, по ухабам…

– Король! Где король? Его величество…

Напрасно суетились придворные. Из густого дыма не выбрался никто.

– Обыскать здесь все! Давайте живо. Скорее!

Убийца, конечно же, не стал дожидаться облавы, поспешно покинул свое убежище. Выбрался, прихватил коня, прошмыгнул кусточками к лесу да был таков! Можно бы сказать – с чувством полного удовлетворения за добротно исполненное многотрудное дело.

* * *

Заведующий отделением первой психиатрической больницы имени Алексеева (бывшая имени Кащенко, также известная как Канатчикова дача) Игорь Иванович Гордевский – моложавый брюнет с, увы, заметной уже лысиной и небольшим брюшком – вытянул под столом ноги и, поправив видневшийся из-под отворотов белого врачебного халата галстук, бросил беглый взгляд в небольшое зеркальце, стоявшее здесь же, на столе, рядом с портретом семьи, вставленным в изящную рамку. Все как у всех. Стареющая мегера-жена и две уже взрослые дочери. Одна – банковский менеджер – замужем, вторая еще учится в медицинском. Денежки дочкам нужны, как без этого? И младшей – студентке, да и старшей – это одно название, что «менеджер», на самом деле обычный операционист и «сбегай, принеси, подай», как все молодые. Да и муж – «танкист», вот уж послал Господь зятя! Ленивый до ужаса, все бы резался в «Танчики», уж лень зад от стула оторвать да «побомбить» съездить. Машинка ведь есть – вот бы и подрабатывал, так ведь нет… А дочка его защищает, говорит, на работе упахивается. Ага, упахивается, как же! Это уж не старые времена, когда даже и студенты… Впрочем, что там про старые времена говорить!

Мысли Игоря Ивановича внезапно прервал заливистый телефонный звонок. Звонил не сотовый, а обычный – значит, домогался кто-то из официальных лиц, скорее всего, следователи экспертизами интересовались.

– Заведующий отделением слушает, – психиатр вальяжно снял трубку. – А-а-а, Иван Андреевич! Как же, как же, рад слышать. Вы по поводу той девушки? Помню, помню. Ну-у, как вам сказать… – врач задумчиво сдвинул брови. – Нет, судебной перспективы у этого дела не будет, говорю вам вполне определенно. Девушка явно наш клиент, безо всяких сомнений. Явное эндогенное психическое заболевание, сопровождающееся навязчивыми состояниями и нарушениями сознания. Онейроид, знаете ли… Нет, нет, я не ругаюсь. У нас, в психиатрии, онейроидом принято называть то состояние пациента, когда частично сохраняющиеся реальные воспоминания перемежаются с чисто фантастическими переживаниями. В данном случае явно доминирует средневековье. Какие-то цари-короли и прочее. Так что, уважаемый мой, закрывайте дело… или, как там у вас говорят, прекращайте. Потому как субъекта преступления нет. Да-да, полная невменяемость. Не осознавала и не могла осознавать. Она и себя-то не осознает, господи! Кстати, у меня как раз был подобный случай… Позвольте-ка… да, года три назад. К нам тогда попал один молодой человек, называющий себя принцем датским Магнусом. Нет, нет, не Гамлетом – Магнусом. Был когда-то в средневековье такой деятель. Кстати, малоизвестный в широких интеллигентских кругах. Говорил на старонемецком и датском. Так бывает, знаете ли – шизофреники обычно добиваются немалых успехов в изучении экзотических языков… Да, да, принц до сих пор у нас – не выпускать же? Да и родственники его не найдены. Я вот хочу его и эту вашу девочку… как бы это сказать… познакомить. Посмотреть, что будет, поставить, так сказать, эксперимент в чисто научных целях. Что же касается вас – заключение экспертизы будет готово к вечеру. Да-да, в диагнозе не сомневайтесь.

Положив трубку, Гордевский погладил лысину и улыбнулся. Что ж, и впрямь эксперимент обещал быть интересным. Тем более, девочка-то оказалось такая красавица, что… Что грех было не воспользоваться! Накачать уколами и… А что? Зачем такой красоте пропадать зря? Пусть мозги набекрень, зато тело… Тем более, не впервой, не впервой… Ладно! С этим чуть позже. Пока же…

Пододвинув телефонный аппарат поближе, Игорь Иванович, сняв трубку, набрал несколько цифр:

– Вениамин? Да-да, Гордевский. Пришли мне парочку санитаров. Нет, нет, можно не особо дюжих.


Открыв глаза, Маша настороженно осмотрелась вокруг и, закусив губу, вздохнула. С тех самых пор, как ее поместили сюда, ничего не изменилось. Все та же горница с высоким белым потолком и светло-зелеными стенками. Почти пустая, если не считать небольшого шкафчика и узкого жесткого ложа, к которому Машенька была примотана крепкими ремнями. Связана буквально по рукам и ногам – не встанешь, не выберешься. Правда, ее здесь кормили и давали еще какие-то маленькие разноцветные шарики. А еще – кололи острой иглой то в руку, а то, не к столу сказать, в попу. Не то чтобы больно, но… неприятно как-то, стыдно.

Еще – выводили в уборную. Вон она, рядом, за дверью. Тут же – и решетчатое окно. Огромное, но опять же не выберешься, не убежишь, решетка, наверное, крепкая. Стражники все в белых одеждах, здоровущие такие бугаи, неразговорчивые. Еще монашки есть – те тоже в белом. Еще молодой парень – Веней звать. И… какой-то лысоватый, важный – его тут все боялись. Наверное, боярин местный или князь. Хотя если она в немецкой слободе, то, может, и барон или герцог.

Здешняя еда, кстати сказать, показалась узнице какой-то безвкусной и малопитательной, шарики же разноцветные она не глотала – выплевывала незаметно, боялась, что отравят. Хотя если б хотели убить – так уже убили бы. Вчера же никаких шариков не давали и не кололи иголкою – от того, верно, сегодня и голова у Машеньки не кружилась, и вообще юная королева чувствовала себя сейчас более-менее сносно. Даже, вот, размышлять могла, хотя бы немного.

Схватили княжну почти сразу после того, как она выскочила из повозки. На желтой карете подъехали с синими мигающими факелами. Убежать девушка не смогла – догнали. Схватили под руки – да в карету. Потом – в казенный дом, а затем вот – сюда, в узилище белое. Верно, какой-нибудь монастырь. Ох, господи-и-и-и… Не Иоанн ли, кровопивец клятый, всех этих людишек послал? Его, его рук дело!

Бесшумно отворилась дверь, и на пороге возник тот самый лысоватый боярин в сопровождении двух стражников. Все трое – в белых рясах, как тут и было принято.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация