Книга Дни поздней осени, страница 29. Автор книги Константин Сергиенко

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дни поздней осени»

Cтраница 29

...Если б он знал, что все его слова остаются со мной. Я аккуратно записываю их на бумагу. Я перечитываю их десятки раз, я знаю их наизусть, они выгравированы у меня внутри. Я хорошо понимаю теперь, что между словом сказанным и написанным есть разница. Записанное слово больше, весомей, значительней сказанного. У него есть зрительный облик. Вот почему все, что говорит Алексей, утяжеляется в моем дневнике.

У Тютчева встретила:

Какое лето, что за лето!
Да это просто колдовство —
И как, спрошу, далось нам это
Так ни с того и ни с сего?..

Теперь мне известен страх. Я боюсь потерять его. Боюсь, что однажды приду, а на даче никого не будет. Мало ли что может случиться! Растеряться так просто. Я просила его дать телефон или адрес, он только руками развел:

— Я сбежал отовсюду, скрылся. Даже имя свое.... — замолчал на мгновение. — Давай лучше я позвоню.

И, подумав, я записала ему телефон Потехиной. У нее дома вольница, мальчишки звонят. А Лизе найду что сказать.

И все же боюсь. Каждую минуту свидания принимаю как дар и благодарю Небеса. Но вчера он сказал очень важное:

— Я знаю, что нужно сделать. Мы обручимся.

— ?...

— Почему не вспомнить об этом обряде? Ты станешь моей невестой. Тогда, сколько бы ни пришлось мыкаться врозь, мы все равно будем принадлежать друг другу. Обручимся тайно. Я все обдумал.

Он обнял меня, поглядел мне в глаза и спросил:

— Ты согласна?

И я ответила:

— Да.

СЕНТЯБРЬ
На рыжих старомодных поездах
пора в лесных кататься городах
и замечать меж деревянных дул
осенний
первый
караул.
То промелькнет лиловый аксельбант,
то по листу пройдется желтый кант,
то явятся по краю полотна
кусты в мундирах красного сукна.
Да где же ваш воинственный Полковник,
поход начавший снова наизусть
за желтый цвет, за орденский шиповник,
за Пушкина, за восковую грусть?
Он ранил тонколистую рябину,
изрешетил малину до конца,
он деревам в тугую сердцевину
вставляет остротелые сердца.
И все болеть и биться начинает
и золотой готовить самострел,
пока рука, менявшая прицел,
тихонько небеса приподнимает.
20 августа. Понедельник

Мы обручимся! Я чувствую страх и восторг. Что же такое обручение? К стыду своему, толком не знаю. У нас дома стоит роман Мадзони «Обрученные», обязательно почитаю. Здесь, на даче, книг мало. Взяла «Энциклопедический словарь» и вычитала: «ОБРУЧЕНИЕ (от древнерусского «обруч» — кольцо) — старинный обряд помолвки (обещание жениха и невесты вступить в брак), сопровождаемый обменом колец. Обряд обручения бывает гражданский и церковный».

Вспомнила, что в «Анне Карениной» есть что-то похожее. Придумала визит к Костычевым. Гамсуна понесла. Дима обрадовался:

— Прочитала?

Немного поговорили о Гамсуне.

— У тебя нет «Анны Карениной»? — спросила я.

И «Анна Каренина» нашлась! Помчалась домой, раскрыла, так и есть! Пятая часть начинается венчанием Китти и Левина. Там описан обряд обручения. Так сложно, оказывается, и красиво. Я волновалась. Удивительно было узнать, а раньше не обратила на это внимания, что Левину и Китти тоже было страшно! Конечно, брак в прошлые времена имел другое значение, люди соединялись на всю жизнь. Сейчас это называется «регистрация». Слово-то какое!


К ужину приехал дедушка, и я дипломатично принялась выведывать. Дедушка увлекся и стал рассказывать о голландских обычаях. Как венчаются во Фрисландии, Зеландии и Брабанте. Любопытно, но не совсем то, что мне нужно.

Алексей сегодня ездил в Москву. Перед самым сном я сумела пробраться к нему ненадолго, и он сказал:

— Послезавтра. Давай готовиться.

— К чему? — пролепетала я.

— Ты передумала? — спросил он.

— Я?

Он обнял меня и погладил волосы.

Все устроено.


Он гладит мои волосы, гладит. Его руки теплые, ласковые.

— И все останется позади. Мы будем вместе.

— А кольца? — спросила я. — Там... я читала...

— Смотри, — сказал он и показал два кольца. — Ты веришь мне, Маша?

— Верю, — прошептала я.

— Мы с тобой заговорщики. Вот если б твои знали! Не боишься?

Он гладит мои волосы, гладит.

— А зачем ехать в Москву?

— Обручение целый обряд.

Закат горел торжественным мрачным золотом. Силуэты деревьев похожи на чугунные изваяния. Птицы кричат. Почему так кричат тревожно?

— Какое счастье, что встретил тебя! Ехал сюда и думал, что выдержу несколько дней или месяц. Но вот открыл дверь и увидел тебя. Ты спасла мне жизнь...


24.00. Не могу заснуть. Взяла транзистор у папы и слушала музыку. Не покидает ощущение фантасмагоричности того, что происходит. Обручение грядет, это в наше-то время! Неужто мечтания мои о девятнадцатом веке поняты и судьба посылает первый подарок? Он говорил: «Все устроено». Что же устроено? Я даже боялась расспрашивать. И кольца достал. Мне уже хочется ощутить палец в плену холодного металла.

Сердце ужасно бьется, не могу дождаться этого часа. Боюсь, не дождусь его вовсе. Что-то случится. Только бы пережить завтрашний день!

21 августа. Вторник

Занимаюсь подготовкой легенды. Домашние опять смотрят подозрительно.

— Что ты такая взбалмошная? — спросила мама.

Я уговорила ее пойти со мной на станцию и там «изобразила» телефонный звонок Потехиной. Просто недобрала одну цифру, а сама кричала отчаянно:

— Не может быть! Что ты говоришь! Ладно, приеду.

— В чем дело? — спросила мама.

— Представляешь, Нина Петровна улетает в Нью-Йорк. Она пригласила несколько человек на проводы, в том числе и меня.

— Вот как? — удивилась мама.

Ложь, конечно, отчаянная. Но в цель она била наверняка. Во-первых, Нина Петровна и в самом деле улетает, это я знала от Лизы. Больше того, разговаривала с Ниной Петровной по телефону. Мы даже обещали ее навестить, попрощаться. Во-вторых, какую угодно поездку могли запретить, только не эту. Домашние относятся к Нине Петровне с почтением, тем более к ее мужу, маститому дипломату. Чины в нашей семье почитаются.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация