Книга Плавучий остров, страница 77. Автор книги Жюль Верн

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Плавучий остров»

Cтраница 77

Увы, не может быть никакого сомнения… Пэншина забрел в банановую рощу… его схватили и поволокли… Но куда?.. Легко представить, какую участь уготовили ему эти каннибалы, над которыми он потешался. Искать его в окрестности Тампоо совершенно бесполезно… Как обнаружить хоть какой-нибудь след в лесу, среди чащи, которую знают одни фиджийцы? К тому же есть все основания опасаться, что они попытаются захватить и лодку, оставшуюся под охраной одного матроса… Если случится такая беда, — исчезнет всякая надежда спасти Пэншина, да и сами товарищи его окажутся в опасности.

Невозможно передать отчаянье, охватившее Фрасколена, Ивернеса и Себастьена Цорна. Что делать? Рулевой и механик тоже не знают, на что решиться.

Тогда Фрасколен, сохранивший присутствие духа, говорит:

— Возвратимся на Стандарт-Айленд.

— Без нашего товарища?! — восклицает Ивернес.

— Мыслимое ли это дело? — добавляет Себастьен Цорн.

— Другого выхода я не вижу, — отвечает Фрасколен. — Надо сообщить обо всем губернатору Стандарт-Айленда… и властям Вити-Леву, чтобы они приняли меры…

— Да… поедем, — советует лоцман, — нельзя тратить ни минуты, если мы хотим воспользоваться отливом!

— Это единственный способ спасти Пэншина, — восклицает Фрасколен, — если еще не поздно!

Да, единственный способ.

Охваченные страхом за судьбу лодки, они выходят из Тампоо. Тщетно они выкрикивают имя Пэншина! Если бы лоцман и его товарищи не были так взволнованы, они, возможно, заметили бы, что несколько дикарей следят за ними из-за кустов.

Лодка в целости и сохранности. Матрос не видел, чтобы кто-нибудь шнырял по берегу Ревы.

У Себастьена Цорна, Фрасколена и Ивернеса мучительно сжимается сердце, когда они, наконец, решаются сесть в лодку… Они еще колеблются… зовут… Но Фрасколен торопит с отъездом… И он совершенно прав.

Механик пускает в ход динамо, и лодка, уносимая отливом, с необычайной быстротой летит вниз по течению Ревы.

В шесть часов они выходят из восточного рукава дельты.

В половине седьмого лодка уже у дамбы Штирборт-Харбора.

За четверть часа Фрасколен и двое его товарищей добираются в электрическом поезде до Миллиард-Сити и являются в мэрию.

Узнав о случившемся, Сайрес Бикерстаф тотчас же отправляется в Суву, требует там свидания с генерал-губернатором архипелага и добивается его.

Этот представитель английской королевы, узнав обо всем, происшедшем в Тампоо, не скрывает, что дело очень серьезно… Француз попал в руки одного из племен внутренней части острова, не подчиняющихся никаким властям…

— К несчастью, до завтра мы не в состоянии ничего предпринять, — добавляет он. — Наши лодки не могут подняться к Тампоо против течения Ревы. Кроме того, надо выступить крупным отрядом. Самое верное — двигаться через лес.

— Хорошо, — говорит Сайрес Бикерстаф, — но только идти надо не завтра, а сегодня, сейчас…

— В моем распоряжении нет сейчас необходимого количества людей, — отвечает губернатор.

— У нас они есть, милостивый государь, — отвечает Сайрес Бикерстаф. — Примите меры, чтобы присоединить к ним солдат вашей охраны под командой одного из ваших же офицеров, знающих местность…

— Простите, сударь, — сухо возражает его превосходительство, — но я не привык…

— Простите, — в свою очередь отвечает Сайрес Бикерстаф, — но я предупреждаю вас, что если вы не начнете действовать немедленно, если наш друг, наш гость, не будет нам возвращен, ответственность падет на вас и…

— И?.. — высокомерным тоном переспрашивает губернатор.

— Батареи Стандарт-Айленда разрушат до основания вашу столицу Суву и все, чем владеют здесь иностранцы, — будь то англичане или немцы!

Ультиматум предъявлен, и приходится ему подчиниться. Несколько пушек, имеющихся на острове, ничего не поделают против артиллерии Стандарт-Айленда. Поэтому губернатор подчиняется, хотя, надо признать, ему следовало бы во имя гуманности решиться на это по доброй воле.

Через полчаса в Суве высаживаются сто человек моряков и солдат вместе с коммодором Симкоо, который сам пожелал возглавить эту операцию. Господин директор, Себастьен Цорн, Ивернес и Фрасколен находятся при нем. В помощь им придан полицейский отряд с Вити-Леву.

Экспедиция в сопровождении лоцмана, который хорошо знает малоисследованные внутренние части острова, сразу же углубляется в чащу леса, обходя бухту Ревы. Выбрав кратчайший путь, идут быстрым шагом, чтобы как можно скорее добраться до Тампоо.

До деревни идти не пришлось. Около часу пополуночи колонне дана была команда остановиться.

В самой глубине почти непроходимой чащи замечен был свет костра. Нет сомнения, что здесь собрались жители Тампоо, — ведь деревня всего в получасе ходьбы к востоку.

Коммодор Симкоо, лоцман, Калистус Мэнбар и трое парижан идут впереди…

Пройдя какую-нибудь сотню шагов, они останавливаются как вкопанные…

У ярко горящего костра, окруженного шумящей толпой мужчин и женщин, стоит привязанный к дереву, обнаженный до пояса Пэншина… и фиджийский вождь уже направляется к нему с поднятым топором…

— Вперед… вперед! — кричит коммодор Симкоо своим морякам и солдатам.

Среди изумленных туземцев возникает внезапная паника, потому что отряд не скупится ни на выстрелы, ни на удары прикладом. Полянка мгновенно опустела, вся толпа разбежалась по лесу…

Пэншина, отвязанный от дерева, падает в объятия своего друга Фрасколена.

Как передать счастье артистов, слезы радости, а также их вполне справедливые упреки!

— Сумасшедший ты этакий, — говорит виолончелист. — С чего это тебе вздумалось отойти в сторону?..

— Пусть я хоть сто раз сумасшедший, старина Себастьен, — отвечает Пэншина, — но подожди ругаться, пока я оденусь. Передай-ка мне лучше рубашку, чтобы я поприличнее выглядел перед представителями власти!

Одежду обнаруживают под деревом, и он принимает ее с самым невозмутимым хладнокровием. Затем, вновь обретя пристойный вид, он подходит к коммодору Симкоо и господину директору и пожимает им руки.

— Ну, — говорит ему Калистус Мэнбар, — теперь вы поверили в людоедство фиджийцев?

— Не такие уж они людоеды, эти собачьи дети, — отвечает «Его высочество», — ведь я цел и невредим!

— Тебя не исправить, проклятый сумасброд! — кричит на него Фрасколен.

— А знаете, чем я особенно терзался, находясь в положении человеческой дичины, которую вот-вот насадят на вертел?.. — спрашивает Пэншина.

— Пусть меня повесят, если я догадаюсь! — отвечает Ивернес.

— Совсем не тем, что я попаду на закуску туземцам!.. Нет! Обиднее всего было знать, что тебя сожрет дикарь во фраке, в синем фраке с золотыми пуговицами… с зонтиком под мышкой… с безобразным британским зонтиком!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация