Книга Улыбка химеры, страница 13. Автор книги Татьяна Степанова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Улыбка химеры»

Cтраница 13

— Лестницы.

— Ясно. Я бы попросил до выяснения обстоятельств представить нам пленки со всех камер, которые сегодня вечером работали и не были по каким-то причинам сломанными.

Салютов кивнул: хорошо. А лицо Глеба Китаева еще больше помрачнело. Он хотел что-то возразить, но тут открылась дверь и вошли двое мужчин. Один был высокого роста, крепкий, хорошо сложенный блондин с очень короткой и стильной стрижкой. Лицо его было бы почти красивым, если бы не перебитый нос. Одет он был совсем не в стиле «Красного мака» — в свитер из грубой шерсти и жилет из защитной плащевки со множеством карманов на груди, какие предпочитают путешественники и военные корреспонденты.

Его спутник был ниже ростом, моложе, субтильнее: узколицый, бледный, худощавый парень, облаченный в длинное, до пят, супермодное зимнее пальто из альпаки с внушительным бобровым воротником, который болтался на его узких плечах словно меховой хомут. Салютов кивнул на него Колосову:

— Мой сын Филипп.

Никита хотел спросить: а кто же это другой с ним? Личный шофер, телохранитель? Потому что блондин в жилете путешественника был весьма похож на человека именно этих профессий. Но Никита не успел удовлетворить любопытство: Глеб Китаев весьма бесцеремонно и молча начал теснить парня за дверь. Блондин, однако, уперся. Неизвестно, чем бы закончилось это молчаливое противостояние людей, равных по силе, если бы не раздраженный приказ Салютова:

— Да скажи ты ему, чтобы он убрался! Тут у милиции к тебе серьезные вопросы!

От этого резкого окрика Колосову стало как-то... «Не по себе» — это было неточно. Просто его поразило, как был способен меняться голос этого человека. Он никак не мог понять, что же стало причиной этой внезапной перемены, этого почти истерического выброса злости и раздражения. Неужто только то, что эти молодые парни поднялись сюда вместе, вдвоем?

— Подожди меня за дверью, пожалуйста, — тихо сказал Филипп Салютов.

Его спутник повернулся и молча вышел. Китаев плотно закрыл за ним дверь и прислонился к ней спиной.

— Присаживайтесь, Филипп, я начальник отдела убийств ГУВД области майор милиции Колосов Никита Михайлович. Вот мое служебное удостоверение. — Никита говорил медленно, словно давая собеседнику время на раскачку. — Вы уже, я думаю, в курсе здешних печальных событий. Хочу в связи с этим задать вам несколько вопросов.

— Мне? Я, между прочим, давно совершеннолетний, — Филипп Салютов сел за стол, расстегнул пальто, сдвинул в сторону мешавшие приборы, сразу нарушив четкую симметрию сервировки, — мы могли бы с вами, майор, и вдвоем поговорить. А то тут у вас прямо суд инквизиции. Я могу в панику впасть от смущения.

— Да здесь же все, кроме меня, для вас свои — отец ваш и вот Глеб Арнольдович. Думаю, они не лишние тут. Вы, Филипп, когда в казино приехали?

— Вечером.

— Поточнее?

— Где-то около семи.

— А с какой целью?

— Сегодня поминки по Игорю, моему брату.

— Вы приехали один?

— С Легионером.

— А это кто такой?

— Конь в пальто.

Никита смотрел на Салютова-младшего. Под пальто у него была надета какая-то несуразная толстовка из светло-серой фланели. Совсем не подходящая ни к этому дорогому пальто с бобром, ни к стилю «Красный мак», ни к самой фамилии Салютов.

Спереди у пояса на фланели виднелось что-то темное — то ли складки ткани, то ли пятно... «Если он носит пистолет за поясом под пальто, то это могут быть пятна смазки, — подумал Колосов машинально, — если, конечно, носит... А если стрелял он, на одежде могли остаться следы пороховых газов. Хотя при использовании глушителя это вряд ли...»

— Это мой товарищ. Друг, — помолчав, добавил Филипп.

— Конь? А пальто у вас, Филипп, красивое, крутое, — Никита подался вперед, — где, интересно, такие носят — в Париже?

— На вьетнамском рынке у дедушки Тинь Дао. — Филипп пошевелился, и Никита увидел, что пятно на толстовке было совсем не пятном, а орнаментом из крупных латинских букв FENDI. Страшненькая толстовка оказалась фирменной вещью.

— Что вы делали, пока ожидали родственников? — спросил Никита. — Играли?

— Я вообще не играю. Не игрок, что ж тут поделаешь. В баре сидел.

— Пили?

— Пиво.

— С другом, который Легионер? — Угу.

— Он что, у вас работает?

— Нет, мы просто друзья.

— Хватит паясничать. Можешь ты хоть на минуту бросить свои фокусы? — вмешался Салютов.

— Могу, папа. Конечно.

Никита выслушал реплику отца и реплику сына — что это? Что они делят? Или это отголоски старого семейного скандала?

— Что-нибудь можете сообщить по поводу убийства? — спросил он.

— Я? Нет, вряд ли.

— Ну, какие-нибудь мысли-то у вас есть, может, подозрения?

— Ой, какие тут мысли? Убит старичок Сан Саныч. Надо же, какая неприятность для фирмы.

— И кто, по-вашему, мог это сделать?

— Кто? А если даже это и я?

Глеб Китаев у двери глухо кашлянул. Колосов смотрел на парня — полы пальто свесились до пола, поза — самая расслабленная. Бледное лицо, пустые глаза. Внезапно ему показалось, что у Салютова-младшего что-то не того с мозгами.

— Вы очень легкомысленно об этом говорите, Филипп Валерьевич, — заметил он, — последствий не боитесь?

— А? Последствий? Нет, не боюсь.

— Что ж, мне эту вашу реплику признанием считать или как?

— Не сходи с ума! — тихо и вместе с тем гневно произнес Салютов-старший. — Прекрати валять дурака, мерзавец!

— Вот, смотрите, у папы моего для меня слова другого не найдется, как только мерзавец, — Филипп укоризненно покачал головой. — Ну, если вы эту мою шутку признанием сочтете — что ж, значит, судьба моя такая. Папу вон, пожалуй, Кондрат хватит — такой удар по престижу!

— Ваш отец всего лишь советует вам более обдуманно относиться к своим словам, — сказал Никита. — А вы вообще чем занимаетесь?

— Ну, иногда марки коллекционирую, иногда коробки спичечные, иногда самолетики клею.

— А, увлекающаяся натура, это хорошо, — похвалил Никита невозмутимо. — И пальто крутое, и бобер — глаз не оторвать. А в баре, значит, весь вечер пиво пили с этим, ну, который, как его... Центурион? А, нет — Легионер... Ну, а туалет посещали в вестибюле с пива-то?

— Нет, знаете ли, терпел. Так, что чуть из глаз не полилось.

— Значит, с восьми до девяти вечера в туалет вы не ходили? — Нет.

— Припомните, пожалуйста, очень вас прошу. — Нет.

— А ваш швейцар только что нам сказал, что видел вас выходящим оттуда примерно в этот самый промежуток времени.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация