Книга Три богини судьбы, страница 24. Автор книги Татьяна Степанова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Три богини судьбы»

Cтраница 24

Петр вышел из ванной. Там, на столе, кажется, водка еще осталась.

Тело на цепях под потолком…

Нож торчит…

Лужа… черная лужа…

Питбуль Рой жадно лижет кровь…

На столе – смятая газета. Заголовок на первой странице аршинными буквами: «Никитников переулок, 12 – арбатский убийца жил здесь в здании обувного склада».

Адрес знакомый…

Столько времени прошло…

Адрес…

Тело… мертвое мясо в подвале… Как легко, как просто, оказывается, входит в мясо нож…

Глава 14 НАСТОЯЩИЙ ПОЛКОВНИК

«Никакой загадки нет. Арбатский убийца Пепеляев безумен, в этом все дело». Катя шла по коридору Главка и репетировала первую фразу, с которой она вот сейчас войдет в кабинет полковника Гущина и поведает ему свои выводы, что сами собой напрашиваются после того, что она видела в Центре судебной психиатрии.

«Никакой загадки нет. Пепеляев стал стрелять в людей, потому что сошел с ума, да видели бы вы, как он пытался кулаком пробить стекло, чтобы добраться до…»

Стоп. Она даже замедлила шаг. А ведь Пепеляев из своего закрытого, запечатанного наглухо бокса действительно пытался добраться… До кого же? Врач был там, внутри, в пределах его досягаемости, но он его и пальцем не тронул, просто отшвырнул. И на нее, Катю, он не обратил ни малейшего внимания, и Геворкян его не встревожил своим белым халатом. Он стал вести себя неадекватно после того, как к боксу подошли студенты… И значит, какой из всего этого вывод?

Ладно, там разберемся. Катя решила не вдаваться в детали. Самое главное объявить сейчас Гущину: Федор Матвеевич, я была там, я видела ЕГО. Он безумен – в этом все дело.

– Екатерина Сергеевна, погодите пару минут. У Федора Матвеевича товарищ полковник, – предупредил Катю дежурный по управлению уголовного розыска, когда она была у кабинета Гущина.

– Какой товарищ полковник?

– Полковник Мазин, вроде как знакомый его.

Делать нечего, надо подождать. Катя почувствовала прилив досады и раздражения: когда вы вот так летите новость сообщить, а вам крылья на лету подрезают, это не есть хорошо. Вообще к Гущину, после того как он так прославился своим героическим арбатским задержанием, разные там «друзья и товарищи» прямо косяками прут. Работать мешают!

Она заглянула в отдел по борьбе с кражами и угонами автотранспорта, поскучала там четверть часика. Конечно, интересная работа искать угнанные джипы, но арбатский убийца Пепеляев – все же тема куда круче.

– Сделаю, все понял, сделаю, что смогу, и адрес пробью, о чем речь?

– Лады, тогда скинь мне либо по факсу, либо на мой e-mail.

– Куда? Ах это… ящик, что ли, компьютерный…

Катя тут же покинула кабинет «угонщиков» и выглянула в коридор. У полковника Гущина вечно нелады с пониманием современных возможностей Интернета. Что поделаешь, возраст… А кому это бас такой принадлежит – прямо шаляпинский?

Человек, произнесший густым басом «лады», был полной противоположностью своему великолепному голосу – щуплый, низенький, узкоплечий и узколицый. Его волосы, причесанные на косой пробор, серебрились сединой. Костюм тоже был серый, галстук неброский, в худенькой фигурке, однако, ощущалась ловкость и военная выправка.

– Вообще-то хотелось бы как можно скорее. Сегодня успеешь скинуть информацию? – повторил он с вкрадчивой настойчивостью, чаруя глубоким басом своим, взятым, казалось, у какого-то сказочного великана.

– Постараюсь. Ты нас знаешь, когда мы подводили? Когда я подводил…

– Ну тогда всего хорошего, рад был повидать тебя. Супруге привет. Ну все, окончательно не прощаюсь. Жду твоего звонка.

Басовитый человечек прошествовал мимо Кати, распространяя вокруг себя аромат дорогого мужского парфюма. В уголовном розыске «парфюм» и прочие «финтифлюшки» не приветствовались, полковник Гущин этого не одобрял.

– Федор Матвеевич, к вам можно? – осведомилась Катя.

– Заходи, что там опять у тебя?

– Я в центре была… А это ваш друг?

– Это Михал Ваныч… полковник в отставке, настоящий полковник, курировал нас когда-то.

– Из министерства?

– Из КГБ бывшего, – Гущин вздохнул, – Мазин Михал Ваныч… Фигура когда-то была… куратор… Сейчас вот на пенсии, а слыхала, как распоряжается? До сих пор все еще в том времени живет… Сделай, и непременно чтобы сейчас, моментально, и доложи. Ну, такая школа андроповская… старая школа… школили их там, дрючили по первое число, не то что нас, грешных.

– Так он пенсионер?

– Давно уж, сначала банк консультировал, потом еще в какой-то организации подвизался. Ну а сейчас в связи с кризисом процветание закончилось. Одна пенсия осталась, негусто… Подзаработать, что ли, решил на старости лет? Вроде как в детективы добровольные подался, не пойму я. Что-то крутит лис старый.

Катя посмотрела на Гущина – еще не хватало, чтобы он вот сейчас в воспоминания о прошлом ударился! Так и есть.

– Дело интересное он мне напомнил, понимаешь. Мы-то, конечно, им не занимались. Но и Москва не занималась, вроде как министерство и эти – ихние, тогда уже не фээсбэшники. Но, видно, особо-то никто толком ничего и не делал, не до того было в 98-м, в разгар кризиса обвального, а потом война в Чечне…

– Федор Матвеевич, я по поводу арбатского убийцы…

– А дело вот какое, – Гущина (редчайший момент в жизни начальника управления розыска) было уже не остановить. – Помнишь, была такая Саломея? Да должна ты помнить… Много тогда про нее всего такого ходило по Москве…

– Какая Саломея?

– Предсказательница, ясновидящая. Навроде Ванги.

– Ой, ну, конечно, помню. Но это так давно было.

– Она, потом Кашпировский, затем этот хмырь болотный… как его… ну воду-то все заряжал… Джуна… А эта Саломея-то самая старшая из них была. Я о ней с начала семидесятых уже слыхал, когда в лейтенантах еще бегал. Сплетен, сплетен… К брежневской, мол, дочке она близка, мол, слушают ее там, наверху, как оракула… Советуются во всем. А уж при Ельцине вообще все ее астрологическое хозяйство расцвело пышным цветом. В газетах в открытую писали – мол, гороскопы составляет, прогнозирует… Страна-то разваливалась тогда на хрен. Не знали, уж у какой ведьмы, у какого черта совета спросить, как быть, что делать, чтобы в шею не турнули. А потом она возьми и умри. Одни говорили – от инфаркта обширного, другие – от горя. Сын у нее без вести пропал. Уехал из дома на машине и не вернулся. Это я помню. Машину-то потом нашли – на проселочной дороге у нас в Подмосковье. Я туда не выезжал, так что сам ничего не видел, но знаю – вроде не было в машине каких-либо следов насилия. Вроде как угнана, а потом брошена… А самого этого парня – сынка Саломеи так и не нашли тогда. И следов никаких, и трупа, хотя искали… Как его звали-то… Не помню. Тут Мазин мне на бумажке черканул… Ага, Тимофей, вот как его звали, – Гущин водрузил на свой мясистый нос очки. – Закопали небось где-нибудь парня… теперь уж сгнил… столько лет прошло. Иномарка у него была, а тогда за новые-то иномарки дорогие, впрочем, как и сейчас за «бумеры» разные там, убивали на проезжей дороге. В общем, дело вроде быльем поросло, пропавший без вести – дохлый висяк, перспектив никаких, а Мазин чего-то заново копать решил. Почему, зачем? Туману напустил мне тут. Адрес просит пробить, ну по которому они живут сейчас.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация