Книга Русское сокровище Наполеона, страница 13. Автор книги Людмила Горелик

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Русское сокровище Наполеона»

Cтраница 13

Небогатый помещик Павел Иванович Энгельгардт, подполковник в отставке, проживал в своем сельце Дягилево Поречского уезда. У него было всего 77 крепостных крестьян. Четверо крепостных — возможно, должников его (заемные обязательства, воспользовавшись смутой, крестьяне порвали) — донесли на него французам. Сочинили, что убивает французских мародеров и крепостных своих склоняет к этому. На его земле действительно нашли закопанными двоих французских солдат. Однако это убийство могли совершить и сами крестьяне, как часто бывало. Скорее всего, донос был ложный. Завоевателей Павел Иванович, конечно, не любил, а мародеров тем более, но партизаном не был. Тем не менее по доносу его арестовали. Предлагали перейти на службу в Великую армию, сражаться против русских, давали чин полковника. Энгельгардт отказался и был приговорен к смертной казни. По его просьбе к нему позвали отца Никифора Мурзакевича — исповедовать и причастить перед смертью.

Казнили Энгельгардта возле Молоховских ворот. Смерть ему досталась нелегкая. Вначале прострелили ногу. Снова стали уговаривать перейти во французскую армию. Энгельгардт решительно отказался. Потом ранили в грудь и в живот — он все еще жил. И тогда добили выстрелом в голову.

Никифор Мурзакевич, как ни тяжело сам переживал, сколько мог облегчил последние минуты героя. Был при нем до конца: по просьбе осужденного и до места казни его проводил, и панихиду отслужил — просил на это дозволения у французов. Дозволили.

Жители, оставшиеся в городе, голодали. Питались кое-как яблоками, а потом и картошка пошла. Хлеба не было.

Отец Никифор осунулся, похудел. Он сильно сдал, когда одна за другой от недоедания и болезней умерли его мать, две дочери и воспитанница. Душа болела за близких, однако пустоты в ней, как тогда, после смерти жены, не было. Нужно было заботиться об оставшихся детях. Нужно было заботиться и о церквах. Он постоянно хлопотал за церкви, сам кидался защищать церковное имущество, если видел грабежи. Однако за всем уследить было невозможно.

Большинство церквей и монастырей разоряли грабители. Солдаты, приставленные по просьбе Мурзакевича для охраны собора, спали на амвоне, костер для приготовления пищи разжигали на мозаичном полу. Долго пришлось упрашивать, чтобы часового ставили снаружи. Потом сам военный губернатор Жомини вознамерился устроить в Успенском соборе хлебный склад. С трудом удалось отсрочить исполнение приказа. Не один раз бывал отец Никифор жестоко избит, защищая церковное имущество от мародеров.


Маша переписала номера страниц и адресатов писем. На всякий случай записала, о чем каждое, — Юрке будет легче определить, чего не хватает. Сдала папку.

К ним домой она пошла вечером. Собрались под низким абажуром в большой комнате, как ее называла тетя Леля. Тетя Леля Заславского никогда не видела, но слушала с интересом. Узнав о Якубе, Маша ахнула. Какой загадочный этот новый родственник! Вот зачем его в архив понесло? И ведь не говорил ничего.

А какого числа это было? Посчитали дни, сверились с календарем — оказалось, что Заславский ходил в архив за день до того, как подошел в музее к Маше. Тогда понятно хотя бы, что не рассказывал о походе в архив: не знакомы еще были, а ко времени знакомства новость устарела. Юрка был уверен, что это, скорее всего, не Якуб.

А вот Маша совсем не была так уверена. Вот и Ира, соседка, говорит, будто видела его в подъезде в день кражи. Ира, конечно, могла ошибиться, ее словам веры нет. Другое настораживает: почему он так зациклен на склепе Кущинских? Он осматривает только кладбища, причем исключительно старинные, хочет найти следы этого родового захоронения. А могилы относительно недавние его совершенно не интересуют. Даже на Машино предложение съездить в Катынь, где прадед похоронен, ответил неопределенно. Город и музей она тоже хотела ему показать — ответил, что позже. Даже поездку в Талашкино [3] отложил.

Все трое рассмеялись: они уже устали возить гостей в Талашкино. Нет, странно ведет себя Якуб. Решили, что Маша постарается с ним поговорить. Может, Алеша сможет что-то подсказать, все-таки Якуб живет у него уже два дня.

Домой она пришла поздно. Буонапарте ждал около двери. Занятая Юркиными делами, Маша и Буника забросила, и родственникам уже два дня не звонила. Завтра вторник, в музее выходной, она обязательно съездит к Алеше. И с Якубом заодно поговорит, расспросит осторожно, зачем он ходил в архив.

Звонить не стала, поздно, дети, наверное, спят. Утром, все утром.

Глава 13

Алешина семья жила рядом с церковью Михаила Архангела (Свирской), где он служил. Это одна из старейших церквей Смоленска, построена в XII веке.

Свирская слобода — очень старый район. Теперь-то это окраина с преимущественно деревянными домиками, приднепровское подножие Смоленских холмов. Центр — вверху, на холмах, а здесь за домиками сразу начинаются заливные луга.

Когда-то жизнь в этих местах кипела. Здесь проходил путь из варяг в греки, по нынешнему лугу протекала речка Смядынь, приток Днепра. Смядынь была судоходной, как и Днепр. Где-то здесь на пристани смолили лодки. А в начале XII века здесь же, на месте гибели князя Глеба от руки киевского князя Святополка Окаянного, построили Борисоглебский монастырь.

Незлобивый, не претендующий на престол Глеб проплывал в лодке мимо Смоленска. Сделал остановку у пристани, и на том закончилось его путешествие — убили князя по наущению Окаянного. Бориса, его любимого брата, лишили жизни еще раньше в Переславле. Похоронены Борис и Глеб в Киеве. Здесь же, на месте убийства Глеба, возник колодец, рядом поставили деревянную церковь. Потом и монастырь образовался. Говорят, и колодец считался целебным, и в Свирской церкви происходили чудеса.

Рядом с церковью находился тогда княжеский дворец. Улица, соединявшая эту равнинную местность с центральным холмом, кипела жизнью. Здесь селились ремесленники. Иногда западное предместье даже называли вторым городом.

Сейчас это рядовая окраина Смоленска. Монастыря нет уже несколько веков. Маша отправилась туда рано утром. Недолгий путь на маршрутке — и вот она, Свирская церковь. Стоит на пологом холме, возвышается над деревянными домиками. Так, наверное, и раньше было.

Маша опоздала на литургию, остановилась у входа. Народу немного, день будний. Сама Маша в церковь ходила редко, но службу слушать любила.

Она подождала, пока Алеша закончит разговор с прихожанкой, и подошла к нему. Домик священника рядом. Дети, Катя и Боря, играли во дворе. Маше обрадовались, затормошили, когда она их снова поведет в музей или в кукольный театр. Маша пообещала. Свой отдел Великой Отечественной войны она им в мае уже показывала, а вот в Исторический сводить надо — там им еще интереснее будет, там даже чучело динозавра есть. Уже и Катя достаточно большая, понимает все, можно теперь водить всюду.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация