Книга Люблю твои воспоминания, страница 63. Автор книги Сесилия Ахерн

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Люблю твои воспоминания»

Cтраница 63

Она медленно кивает, и он выдыхает с облегчением.

Неожиданно образцы краски летят по всей комнате. Без всякого перехода Дорис впадает в бешенство:

— Ты просто надменный ублю-ю-ю-док!

— Дорис! — Эл вскакивает с кресла, вернее, пытается это сделать.

Джастин отступает назад, а она приближается, выставив вперед как оружие свой длиннющий блестящий ноготь.

— Слушай сюда, дурачок! Я провела последние две недели в таких библиотеках и местах, о существовании которых ты даже не подозреваешь. В темных грязных подземельях, где пахнет даже не стариной, а… дряхлостью! — Ноздри Дорис трепещут, а голос становится угрожающе низким. Я купила все исторические брошюры, посвященные краскам того периода, которые только смогла найти, и использовала цвета в соответствии с эстетическими представлениями конца девятнадцатого века. Я жала руки людям, о которых ты даже знать не хочешь, я видела районы Лондона, о которых я даже знать не хочу.

Книги, которые я просматривала, были такие старые, что в них ползали громадные пылевые клещи, вполне способные сами снять их с полок. Я подобрала краски «Дьюлакс» настолько близко к твоему историческому периоду, насколько могла, и я была в магазинах, торгующих подержанными товарами, очень подержанными товарами, и даже в антикварных лавках видела мебель в таком отвратительно запущенном состоянии, что чуть не вызвала санитарную инспекцию. Я видела, как что-то ползало вокруг обеденных столов, и рассматривала такие разваливающиеся стулья, что чувствовала запах чумы, убившей последних людей, которые на них сидели. Так что… — Она тыкает ему в грудь своим похожим на кинжал ногтем и заканчивает, делая ударение на каждом слове: — Не говори. Мне. Что. Этим. Должен. Заниматься. Кто-то. Другой. — Дорис откашливается и выпрямляется. — Что бы ты ни говорил, я закончу этот проект. Если не для тебя, то для твоего брата, который может скоро умереть, а тебе на это наплевать! — Она разворачивается на шпильках и исчезает.

— Умереть? — кричит ей вслед Джастин, но не помучает ответа.


Я нервно переминаюсь с ноги на ногу перед открытой дверью дома Джастина. Должна ли я нажать на звонок? Позвать его по имени? Может, он вызовет полицию, и меня арестуют за незаконное вторжение в чужие владения? Нет, Фрэнки и Кейт были не правы. Они убедили меня прийти сюда и представиться ему. Они так накрутили меня, что я прыгнула в первое такси и примчалась к Трафальгарской площади, чтобы застать его в Национальной галерее. И на площади увидела его. Я была так близко от него, когда он говорил по телефону, слышала, как он звонил людям, спрашивая их о корзинке. Я испытывала странное спокойствие, просто наблюдая за ним, хотя он этого не знал, не в силах оторвать от него глаз, наслаждаясь тайным трепетом оттого, что могу видеть его таким, какой он есть, вместо того чтобы просматривать его жизнь через его же собственные воспоминания.

Его очень рассердил телефонный разговор — скорее всего, он говорил с бывшей женой, женщиной с: рыжими волосами и веснушками. Я сообразила, что выбрала неподходящее время, подходить сейчас нельзя, и пошла за ним следом. Пошла следом, а не преследовала. Выжидала, пытаясь собрать все свое мужество, чтобы заговорить с ним. Должна я упоминать о переливании крови или нет? Подумает ли он, что я спятила, или согласится выслушать, или, что еще лучше, согласится поверить?

Потом мы спустились в метро, где сотни людей толкались и пихались, не давая сказать и слова, не то что заводить беседы об интеллекте крови. Так что, походив туда-сюда по улице, на которой он живет, чувствуя себя одновременно влюбленной школьницей и сексуальной маньячкой, я теперь стою перед дверью с дурацким планом позвонить и сказать: «А вот и я!»

К счастью, этот план опять подвергается угрозе срыва, потому что Джастин и его брат Эл заговаривают о том, чего мне не положено слышать, — о семейной тайне, которую я и так уже хорошо знаю.

Убираю палец с кнопки звонка, продолжаю прятаться ото всех окон и жду удобного момента.


Глава двадцать девятая

Джастин испуганно смотрит на брата и торопливо ищет, на что бы присесть. Подтягивает к себе огромное ведро с краской и опускается на него, не замечая влажного белого крута на крышке.

— Эл, о чем она говорила? Ну, что ты скоро умрешь?

— Нет-нет, — смеется Эл. — Она сказала, что я йогу умереть. Это большая разница. Эй, ты легко отделался, братишка.

Тебе повезло. Думаю, этот валиум правда ей помогает. Твое здоровье. — Он поднимает бутылку и допивает остатки пива.

— Погоди, погоди, Эл, ты это о чем? Ты мне чего-то не говорил? Так что сказал доктор?

— Доктор сказал мне ровно то, что я толкую тебе уже две недели. Риск возникновения ишемической болезни сердца возрастает, если у кого-то из ближайших родственников она развилась рано — для мужчины это значит до пятидесяти пяти лет.

— У тебя повышенное давление?

— Слегка.

— Высокий уровень холестерина?

— Очень.

— То есть тебе нужно только изменить образ жизни, Эл. Это еще не значит, что тебя скосит, как… как…

— Папу?

— Нет. — Джастин морщится и качает головой.

— В Америке ишемия — самая распространенная причина смерти. Каждые тридцать три секунды у одного американца начинается какое-нибудь коронарное заболевание, и почти каждую минуту кто-то от него умирает. — Эл смотрит на покрытые пылью часы, принадлежавшие еще их прадеду по матери. Минутная стрелка движется. Он хватается за сердце и начинает стонать. Его стоны скоро переходят в смех.

Джастин закатывает глаза:

— Кто тебе наболтал эту чушь?

— Так написано в брошюрах в приемной у доктора.

— Эл, у тебя не будет сердечного приступа.

— На следующей неделе мне стукнет сорок.

— Да знаю я. — Джастин шутливо хлопает его по колену. — Вот это настрой! Отпразднуем на всю катушку.

— Столько было папе, когда он умер. — Эл опускает глаза и отклеивает этикетку с пивной бутылки.

— Так вот оно что. — Голос Джастина смягчается. — Черт возьми, Эл, в этом все дело? Что ж ты раньше не говорил?

— Я просто подумал, что побуду с тобой, перед тем как, ну, понимаешь, на всякий случай… — Его глаза наполняются слезами, и он отводит взгляд.

Скажи ему правду.

— Эл, послушай, ты должен кое-что знать. — Голос у него дрожит, и Джастин откашливается, пытаясь с ним совладать.

Ты никогда никому этого не рассказывал. — На папу страшно давила его работа. У него было полно проблем, и не только финансовых, которыми он ни с кем не делился. Даже с мамой.

— Я знаю, Джастин. Знаю.

— Знаешь?

— Ну да, я все понимаю. Папа не свалился замертво просто так, без причины. Он испытывал дикий стресс. А я нет, знаю. Но с тех пор как с ним это случилось, с самого детства, я живу с мыслью, что меня ждет та же участь. Эта мысль вертелась у меня в голове, сколько я себя помню, и теперь, когда до дня рождения осталось совсем немного, а я в неважной форме… Закрутился на работе, вот и не следил за собой. Никогда у меня не получалось делать, как ты, понимаешь?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация