Книга Моя дочь — волчица, страница 68. Автор книги Николай Леонов, Алексей Макеев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Моя дочь — волчица»

Cтраница 68

— Валера, давай-ка посмотрим, чем дышит этот профессор Рымчук, — попросил он капитана.

Тот проворно застучал по клавиатуре, набивая вводную в поисковой строке.

— Вот ваш профессор, товарищ полковник. Похож? — Валера открыл первую ссылку.

— Он самый. Что тут у нас на него? Ого, да он, оказывается, своего рода светило! Смотри-ка, в ведущих клиниках трех крупнейших городов работал. Интересно, что ему на месте не сиделось? Сначала жару Казани сменил на питерские туманы, потом и вовсе в столичный смог перебрался. Да еще и профиль работы кардинально поменял. Странно это.

— Почему странно? — высказал свое мнение Жаворонков. — Быть может, ему «нарики» до чертиков надоели, а может, родственники их своими просьбами да мольбами допекли. Или просто деньги хорошие в частной клинике посулили.

— «Нарики», говоришь, надоели. Знаешь, чем он теперь занимается? Скрашивает жизнь раковых больных, находящихся в последней стадии. Думаешь, это намного веселее, чем работа с наркоманами? Или стоны их родни не настолько тяжелы?

— Он правда этим занимается? — искренне удивился Жаворонков. — Тогда мне жаль его. Профессор, научные труды по наркологии имеет, а занимается тем, с чем обычная сиделка справится в десять раз лучше.

Гуров вспомнил свою первую и пока единственную встречу с доктором Рымчуком. Ни расстроенным, ни подавленным, ни тем более скучающим он ему не показался. Напротив, создавал впечатление довольного жизнью человека. Человека, твердо знающего, чего он хочет, и идущего к цели напрямик. В голове у Льва начала проклевываться смутная догадка.

— Слушай, давай по списку пройдемся, — попросил он, еще не понимая, что собирается искать.

Когда данные по третьему врачу загрузились, Лев понял, что именно его насторожило. Все восемь врачей, принятые в штат клиники в первом потоке, так или иначе были связаны с наркологией. Кто-то практиковал в наркологическом диспансере, кто-то защищал диссертацию на эту тему. Вопрос с медсестрами и санитарами еще предстояло выяснить, так как они были слишком мелкие сошки, чтобы попасть во всемирную информационную паутину, но, по большому счету, подтверждения Гурову уже не были нужны.

— Мне казалось, клиника специализируется на раковых, — почесал затылок Жаворонков, — а тут прямо консилиум по проблемам наркомании и алкоголизма. Быть может, в интернете что-то напутали? Или клиника перепрофилировалась, а в базе данных сведения не обновили? Такое бывает.

— Да нет, Валера, ошибки никакой нет. Клиника действительно не занимается наркоманами, — задумчиво проговорил Гуров. — Заниматься не занимается, а вот интересуется — точно!

— Могу я чем-то еще помочь? — поняв, что полковник сильно озабочен, спросил Жаворонков.

— Спасибо, Валера. Я позвоню, если будет нужно.

Лев сгреб в охапку кучу распечаток, касающихся сотрудников клиники и их прошлого, и вышел.

Два дня Гуров ездил по городу, собирая информацию на работников клиники из первого потока. Он отправил запросы в полицию Санкт-Петербурга и Казани с просьбой оказать содействие и выслать толковых специалистов для беседы с коллегами профессора Рымчука. Помимо Виталия Семеновича иногородних специалистов набралось еще четверо. По их души тоже были отправлены запросы. Список заметно похудел, но Гурову было еще чем заняться.

Начал он с медсестер. Оказалось, что обе они пришли вместе с доктором Ибрагимовым, ранее работавшим в московском Научно-практическом центре наркологии, что на улице Шверника. Такую удачу упускать было нельзя: выяснить подробности сразу про троих из списка. День был будний, поэтому заведующий отделением оказался на месте. Выслушав просьбу полковника, он несколько смутился, но отмалчиваться не стал.

— Хотите знать, почему две медсестры одновременно решили уволиться? — печально спросил он. — Что ж, я вам отвечу: они были прекрасными сотрудницами. Проверенными, ответственными, квалифицированными и, что немаловажно для столичной больницы, безотказными. Вас не смущает такая формулировка? Поверьте, я не вкладывал в слово «безотказные» какого-то сексуального подтекста. Девушки готовы были работать всегда. Без выходных, в ночные смены, в летний период. Это люди, которые зарабатывают на жизнь своим трудом, рассчитывать им больше не на кого, вот они и стараются. Хорошее место в Москве найти не так-то просто, а наша больница не из плохих. Надбавки за вредность, премии.

— Тогда почему же они не побоялись уволиться и уйти в клинику, только-только начинающую свою работу? — перебил его Гуров.

— Это не секрет. Доктор Ибрагимов задурил им головы, — спокойно ответил завотделением. — Был у нас такой деятель. Лет двенадцать у нас отработал, такие надежды подавал и вдруг пришел ко мне в кабинет, заявление на стол положил и вышел. Я как прочитал, сразу за ним. Потребовал объяснений, а он только отмалчивался. Тогда я решил измором взять. Заявление порвал и в ведро выкинул. Думаете, он успокоился? Ничего подобного. Привел свидетелей, в их присутствии то же заявление в руки мне сунул и на своем экземпляре расписаться заставил. А куда я денусь, при свидетелях-то? Да и не думал я, когда первое заявление рвал, что так все серьезно обернется.

— И что же, так и не объяснил Ибрагимов своих мотивов?

— В последний день разговорился. Немного подобрел, знал уже, что никуда я не денусь, отпущу, вот и разговорился. Перспективы ему пообещали. Какие, точно не скажу, только его они точно воодушевили. Я, говорит, реализовать себя хочу как ученый. Какой, говорю, ученый? Живым покойникам задницы подтирать и труды об этом писать? Он только усмехнулся. Поговорим об этом лет через пять, сказал.

— Медсестры тоже за перспективами погнались? Или у них другие причины нашлись?

— Другие. Деньги им посулили, каких я дать не мог. Младший медицинский персонал у нас деньгами не балуют. Их я даже отговаривать не стал. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше.

— Не знаете, на общих основаниях они в клинику отбор проходили или по протекции Ибрагимова прошли?

— Он их уболтал, это точно. Сами они в этом не признались, но я все равно уверен: без подачи Ибрагимова здесь не обошлось.

— Скажите, чем конкретно занимался Ибрагимов в вашей больнице?

— Практикующий нарколог. Лечение, реабилитация. Вел сразу три группы наркозависимых. У него система своя была, и результативность неплохая, насколько вообще уместно говорить о результативности в нашей области. Тут ведь никогда не знаешь, сработали ли применяемые методы. Бывает, по нескольку лет пациенты держатся, а потом вдруг раз, и сорвались. Бывших наркоманов, как и бывших алкоголиков, не бывает. Все они постоянные, только кто-то в завязке, а кто-то с иглы так и не может слезть. Это как бомба времен Второй мировой, в любой момент рвануть может.

— Ибрагимов не упоминал, собирается он продолжать исследования в области наркологии? — спросил Гуров.

— На ком? Все его нынешние пациенты — всего лишь обреченные люди. Конечно, и они в какой-то степени наркозависимыми считаться могут, их ведь на морфии держат, только для исследований они не годятся. Наркоманы поневоле, а это нечто совсем иное.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация