Книга Братья Стругацкие, страница 92. Автор книги Дмитрий Володихин, Геннадий Прашкевич

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Братья Стругацкие»

Cтраница 92

Новый творческий стиль братьев Стругацких получил концентрированное выражение в «сорокинской части» «Хромой судьбы».

Это и не литература идей, какой являлись тексты Стругацких в два предыдущих десятилетия, и тем более не литература «благородных приключений» (как «Страна багровых туч», «Стажеры», «Путь на Амальтею»). «Сорокинская часть», во-первых, в наибольшей степени близка к мейнстриму. Во-вторых, она в наименьшей мере приспособлена к нуждам массового читателя — почти лишена диалогов, монологична, изобилует описаниями, разворачивается в нарочито замедленном темпе. В-третьих, она фактически антисюжетна, то есть сюжет там едва движется, играя второстепенную роль; старый писатель бродит от одного тяжелого искушения к другому, будто слепец на минном поле, но счастливо избегает «подрыва» на каком-либо из них… нечто происходит… неспешно… очень неспешно… событийный ряд вообще оказывается на втором плане. Сделан текст весьма странно: в фокусе читательского внимания удерживается идея творческого долга писателя и его внутреннее состояние со всеми хворями и неоднозначными взаимоотношениями со спиртным, в то время как сюжет служит хлипкой подпоркой. В наибольшей степени «сорокинская часть» похожа на тематическую подборку черно-белых фотографий литературной жизни позднего СССР…

Невольно задаешься вопросом: какую задачу решали Стругацкие, избирая столь необычный для них стиль?

Можно, конечно, перечислить самые банальные объяснения и остановить выбор на одном из них, но это будет бесполезным повтором давно пройденных уроков. Все они, мягко говоря, не дают ответа: «признание в старости» (сказано Стругацким-младшим, и можно теперь на это только ссылаться, а развивать тут нечего), «исповедальная проза», «биографизм» (уже сто раз сказано другими людьми, также не имеет смысла развивать). В сущности, всё это лишь видимость объяснений. Борис Натанович также пишет, что это была в значительной степени «вещь для себя», что писалась она фактически в стол и т. п. Но все-таки писалась и все-таки вышла. И, надо полагать, неспроста в качестве материала для «синей папки» Сорокина избраны были именно «Гадкие лебеди». Относительно предпочтения «Гадких лебедей» «Граду обреченному» или же «Улитке на склоне» [45], изначально планировавшихся на роль «наполнителя» той самой «синей папки», и говорить нечего — действительно, была бы страшная диспропорция, выйди в «синей папке» первая часть «Града» или хотя бы главы об «Управлении» из «Улитки».

Думается, Стругацкие сознательно подбирали особый стиль для своей «Хромой судьбы». Он (стиль) создавал хорошо рассчитанный ими эффект, и о нем стоит поговорить подробнее.

«Обитаемый остров», «Далекая Радуга», «Трудно быть богом», «Гадкие лебеди» и, тем более, «Полдень, XXII век», «Жук в муравейнике», «Волны гасят ветер» — вещи, в которых неказистое настоящее смотрится в зеркало идеального будущего, иначе говоря, повествование о том, чему не надо существовать сейчас/завтра и каким должен быть идеал интеллигенции, думающей о будущем. А «сорокинская часть» «Хромой судьбы» — единственное произведение в творчестве Стругацких, где проводится линия, прямо связывающая настоящее и будущее. Сорокин пишет «Гадких лебедей». Сорокин, так или иначе, хотя бы вполсилы, придавленный окружающей реальностью и не юным возрастом, все же влияет своим текстом на настоящее, сея в нем ростки будущего. Эти ростки ясно видны в «Гадких лебедях», особенно на последних страницах. Но помимо будущего видно и самое настоящее настоящее. Оно серьезно, основательно, на значительном пространстве художественного текста, представлено только в «сорокинской части» «Хромой судьбы» — изо всех текстов братьев Стругацких! Оно отвратительно, хотя ближайшее прошлое в их трактовке выглядело намного хуже. И вот поэтому, вероятно, создана стилистическая пропасть между суховатым, стремительным, наполненным интеллектуальными играми повествованием о грядущем и тягучим болотом настоящего. Иначе говоря, сознательно смонтирован стилистический контраст, помогающий проявиться контрасту смысловому. Будущее, каким его видели братья Стругацкие, — абсолютно чужое для настоящего, каким его видел звездный дуэт. Соединение двух несоединимых стилей в рамках одного произведения позволяет осознать, сколь велика разница, сколь сильна чуждость двух времен друг другу. А значит… Значит, будущее не утвердится, если ему не удастся разнести советскую реальность в щепы…

Отказ от диалога с массовой аудиторией и апелляция к более узкому кругу читателей, состоящему преимущественно из интеллектуалов, произвели в творческом методе братьев Стругацких настоящую революцию. Притом революцию не менее значительную, чем та, которая совершилась на два десятилетия раньше, — в повести «Попытка к бегству». Тогда Стругацкие отрешились от советского романтизма, теперь — от представления о том, что писатель обязан делать свои тексты «удобными» для читателя.

21

Стареющий писатель.

Да, стареющий. Этого не избежать.

Стало непросто встречаться, непросто работать над рукописями синхронно.

Годы тощих коров — годы томительных ожиданий, безжалостных ударов, криков в пустоту — теперь сказывались. «Смотри! — отдувал Аркадий Натанович седые усы. — „Сборник документов. ГАУ НКВД СССР. М., 1941“. Думаешь что это? Стенограммы допросов? Доносов? А вот и нет! Всего лишь документы-отчеты по экспедиции Витуса Беринга!» — И смеялся, обыгрывая эту необычную, даже странную мысль: ведь Беринг сам отправился на севера´; НКВД только издал книжку… [46]

«Когда-то мы писали: „Жизнь дает человеку три радости: друга, любовь и работу“, — сказали Стругацкие в одном из своих многочисленных интервью. — Мы и сейчас думаем так же. Хотя прекрасно понимаем, что счастье — понятие чрезвычайно индивидуальное и зависит от многих факторов: от воспитания, от образа жизни человека, от его темперамента, от его окружения и физического здоровья. Мы знаем, что для многих людей счастье — это просто отсутствие несчастья, довольство, удовлетворенность, и мы понимаем этих людей, хотя и не приемлем такого представления о счастье. Для большинства людей счастье связано с осуществлением желаний, и, вообще говоря, желания предосудительные могут приносить столько же счастья, сколько и желания благороднейшие. Человек может быть счастлив даже в ущерб самому себе — когда источником его счастья оказывается удовлетворение дрянных и мелких желаний. Слава ради славы, награда ради награды, благополучие ради благополучия — всё это рано или поздно приводит человека в духовный тупик, в котором нет места никакому счастью и где остаются одни только сомнительной приятности воспоминания. Для нас уже много лет основным источником счастья служит наша работа, и выражение „человек создан для счастья“ мы склонны истолковывать как „человек рожден для творчества“ (если человек вообще рожден для чего-нибудь)…»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация