Книга Людовик XIII, страница 49. Автор книги Екатерина Глаголева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Людовик XIII»

Cтраница 49

Но тут сам Людовик расхворался и сказал Ришельё, что через Альпы не пойдет. По наущению кардинала личный врач короля Бувар писал в отчетах королеве-матери, что его подопечный чувствует себя хорошо. Людовику между тем становилось всё хуже; 25-го числа он оставил Ришельё руководить операцией и уехал в Лион.

На следующий день скончался Карл Эммануил Савойский, и на отцовский трон взошел Виктор Амедей.

От дурных известий о состоянии здоровья короля кардиналу самому нездоровилось; ему делали кровопускания и промывания желудка. Предоставив отцу Жозефу вести переговоры с савойцами, в конце августа Ришельё тоже поехал в Лион — якобы спасаясь от тифа, но на самом деле чтобы оттеснить от короля Марию Медичи и помешать ему вернуться в Париж. От былого триумфа не осталось и воспоминания: покинутый вельможами, ненавидимый народом из-за новых налогов, кардинал пытался вернуть расположение королевы-матери, которая вновь обрела могущество.

Мария назойливо твердила сыну о том, что новый поход в Италию — опасная и вредная затея, что кардинал мешает ему исполнять королевский долг, заключающийся в том, чтобы избавить свой народ от тягот войны, способствовать возвышению религии и жить в мире с католическими государями. Однако Людовик твердо заявил ей, что кардинал ничего не предпринимает без его одобрения.

В начале сентября в Италии было заключено перемирие, заставившее возликовать Марильяка. Ришельё пытался гнуть свою линию; Мария Медичи пустила в ход слезы; король возражал ей очень слабо — и было от чего. 20 сентября он слег, начались жар и расстройство кишечника. Два дня спустя, направляясь из резиденции архиепископа Лионского, где он остановился, в аббатство Эне, где жила Мария Медичи, чтобы провести там заседание Совета, он почувствовал озноб и вернулся назад — в карете. Королева-мать перебралась к нему, Ришельё тоже. Жестокие врачи ежедневно делали ослабевшему пациенту кровопускания, но температура не спадала.

На тайных собраниях в покоях королевы-матери Ришельё уже вынесли приговор. Врач Марии Медичи Вотье предложил отравление, однако де Тревиль вызвался повторить подвиг де Витри, сразившего Кончини. Зная об этих разговорах, Ришельё несколько дней почти ничего не ел и лишился сна; он исхудал, пожелтел, поседел — его жизнь висела на волоске так же, как и жизнь короля. Правда, Людовик, очнувшись от забытья, попросил Гастона, когда тот станет королем, сохранить за кардиналом должность министра; но стоило ли верить обещаниям герцога Орлеанского?

Марильяк предпочитал говорить об отставке и ссылке. Он уже заготовил список новых министров: первое место — разумеется, себе, второе — своему брату Луи; Шомберга и сюринтенданта финансов д’Эффиа — в тюрьму. Герцог де Монморанси предложил Ришельё укрыться у него в Лангедоке, но это было не слишком надежное убежище. Лучше бежать в Авиньон, в папские земли.

Двадцать третьего сентября неожиданно скончался Спинола, осаждавший Казале. В это время сам Людовик был при смерти. У него постоянно сочилась кровь из заднего прохода, он был не в силах встать с постели. 25-го числа король попросил своего духовника отца Сюффрена вовремя предупредить его о приближении кончины, чтобы он успел исповедаться. Он знал, что умирает, и смирился с этим. В печальном исходе больше никто не сомневался; Анна Австрийская дала согласие выйти замуж за Гастона, когда овдовеет…

Два дня спустя, в два часа ночи, король начал бредить. Едва он пришел в себя, духовник предложил ему исповедаться; кстати, близится день его рождения. После исповеди королю стало много лучше. По распоряжению брата главного министра, кардинала Лионского Альфонса Луи де Ришельё [38], во всех церквях выставили Святые Дары и читали молитвы о здравии; отец Сюффрен дал Людовику приложиться к мощам Франциска Сальского [39]. Суббота 28 сентября и ночь на воскресенье прошли спокойно, но около одиннадцати вечера наступил кризис. В понедельник за отцом Сюффреном прислали в три часа ночи, и по совету врачей он решился подготовить короля к «переходу в вечность». Тот снова исповедался и причастился, в его комнате отслужили мессу. Весть об этом быстро облетела весь двор; вельможи, дамы, священники, министры толпились у дверей умирающего. По окончании службы Людовик XIII велел открыть двери и впустить всех.

Король лежал на походной кровати. Профиль его заострился, кожа на лице и руках шелушилась, вздувшийся живот казался огромным по сравнению с худыми руками, лежавшими поверх одеяла, и выпирающими ключицами. «Мне досадно, что у меня нет сил говорить. Отец Сюффрен скажет за меня всё то, что я хотел высказать на смертном одре. Я прошу у всех прощения за нанесенные обиды и не умру спокойно, пока не узнаю, что вы простили меня, и прошу передать то же всем моим подданным». Окружающие рыдали. Анна Австрийская бросилась мужу на грудь, прочие встали на колени: «Это мы, сир, должны просить у вас прощения, простите нас, сир!» Людовик поцеловал жену в губы, а Ришельё в лоб и велел всем выйти. Кардинал Лионский поднес к его губам большой серебряный крест, а врач в очередной раз ткнул в его израненную руку скальпелем. Черная кровь брызнула в подставленную чашку, и в тот же миг через задний проход исторглась зловонная жижа со сгустками крови: вскрылся абсцесс. Живот опал и стал мягким. Священники упали на колени перед распятием и принялись жарко молиться.

Узнав о чудесном выздоровлении государя, Ришельё до самого вечера не выходил из своей комнаты, страдая от приступа жестокой мигрени. Он сам чуть не умер от всех этих переживаний.

Часть третья
ЗРЕЛОСТЬ
ДЕНЬ ОДУРАЧЕННЫХ
Зачем должны мы ждать лишь горя и тоски
И вечно трепетать родительской руки?!
Пьер Корнель. Гораций

«Ибо на мгновение гнев Его, на всю жизнь благоволение Его: вечером водворяется плач, а наутро радость», — цитировал отец Сюффрен псалом Давида. В состоянии больного короля произошла резкая перемена: если в семь утра 30 сентября 1630 года он практически умирал, то уже в десять вечера в присутствии обеих королев сам встал с постели. С аппетитом поел, прошелся по комнате — в общем, вел себя так, будто и не был болен. В следующие два дня он окончательно пошел на поправку: во время болезни ему приходилось ходить на горшок по 40 раз на дню, испытывая сильные боли, теперь уже отправление естественных надобностей проходило совершенно нормально. Окружающие кричали: «Чудо!» Возможно, именно тогда Людовик XIII и задумал принести обет Богородице. 2 октября он велел перенести себя в особняк Шапоне в квартале Белькур, и хозяйка дома посоветовала ему отблагодарить Богоматерь за выздоровление.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация