Книга Занавес упал, страница 33. Автор книги Дмитрий Видинеев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Занавес упал»

Cтраница 33

А потом случилось невероятное: явился Свин!

Тот, кого давно не должно быть в живых, сбросил в колодец пакет с морковью и яблоками и бутылку с водой. Бутылка попала в голову Фролова, и та свалилась с пьедестала.

— Тебя нет! — закричал Артур. — Нет тебя! Это все обман!

Он глядел вверх и судорожно пытался найти объяснение происходящему. На помощь пришел Фролов:

«Это все происки Грозы! Верь мне, друг!»

Ну конечно же! По-другому и быть не может. Она хитрая, коварная, хочет мозги запудрить… Но нет, у нее ничего не выйдет! Не с тем связалась, сучка! Охотника на крыс так просто не проведешь!

Свин присел на корточки возле колодца и долго вглядывался вниз.

— Похоже, мажор, ты окончательно тронулся. — В его голосе не было привычной для него насмешки. — Да вы только гляньте?.. Охренеть! Что ты с журналюшкой сделал, а? Вот же мать твою! Пойду-ка я проблююсь.

Он ушел и больше не возвращался. Артур водрузил голову Фролова обратно на постамент, задумчиво съел два яблока и морковь и отправился на территорию крыс. Скоро визит Свина благополучно забылся.

Утром следующего дня Артур поймал и растерзал вторую крысу. Их с Фроловым радости не было предела, ликовали целую вечность, ведь дом двух друзей стал еще просторней.

Глава десятая

Все как в тумане. Люди, деревья, дома, небо теперь имели красноватый оттенок. Звуки, слова — долетали, словно из другой вселенной, теряя порой смысл. Иной раз Дарья не могла понять, где находится, впрочем, и задумываться об этом не особенно пыталась. Вот комната. Гостиная? Безразлично. Вот люди что-то говорят. Кажется, это Лешка и Константин. Тоже безразлично. В душе была пустота, в ней исчезало абсолютно все.

В прошлом остались врачи, вопросы следователей, похороны, бесконечные слова сочувствия. И рядом всегда были Алексей и Глафира. Они все больше молчали, а если и обращались к Дарье, то бережно, стараясь не задевать нити, ведущие к боли.

Роза все эти дни держалась неплохо, хотя и выглядела так, словно внезапно постарела лет на двадцать. Во время похорон и поминок она не проронила ни слова, выражение ее лица не менялось — напряженное, суровое. Ходила, расправив плечи, на слова соболезнования сдержанно кивала. А когда после поминок Константин вез ее домой, с ней случилась истерика, которая закончилась инсультом. Теперь с перекошенным лицом, парализованной рукой и ногой она лежала в VIP-палате и почти ни на что не реагировала.

Именно перед той палатой, дрожа от злости, Константин поклялся, что не успокоится, пока не отыщет тех, кто убил Киру и взорвал Эдика в охранной будке.

Эдик выжил, но получил мощные ожоги, а обстоятельства взрыва стали настоящей загадкой для следователей. Когда присутствующий на месте взрыва молодой полицейский в шутку заикнулся о шаровой молнии, все посмотрели на него как на идиота: мол, не лезь со своими глупостями в серьезные дела. Какая, к чертям собачьим, шаровая молния?! Полицейский стушевался и решил впредь следить за языком.

Миновало двое суток после похорон.

Утром пришла Глафира, приготовила завтрак.

— Нужно немного поесть! — едва ли не приказным тоном заявила она Дарье.

Ее поддержал Алексей, который вот уже четвертые сутки не покидал особняк, опасаясь оставлять подругу одну. Он был настойчив:

— Ешь, Дашка! Ну-ка, хотя бы немного!

И она поела, не ощущая вкуса и глядя в тарелку отстраненным взглядом. Глафира сунула ей в руку стакан с яблочным соком. Дарья сделала глоток и вдруг встрепенулась, ей показалось, что откуда-то прозвучал голос Киры. Стакан выскользнул из пальцев, сок разлился по скатерти. Дарья выскочила из-за стола, опрокинув стул, и побежала в коридор, выкрикивая имя дочери. Взлетела по лестнице на второй этаж — тут ее занесло, и она врезалась в стоящую на площадке кадку с декоративной пальмой, едва на ногах удержалась, схватилась за перила и улыбнулась, но то была улыбка безумца.

— Даша! — окликнул Алексей.

Она сфокусировала на нем взгляд и прочла в его глазах: «Киры больше нет, тебе почудилось!» Прочла и поверила. Улыбка померкла, ноги стали ватными. Дарья опустилась на верхнюю ступеньку, сгорбилась и тихо заплакала, прикрыв глаза.

Глафира тяжело вздохнула и принялась салфетками вытирать пролитый сок. А Алексей поднялся по лестнице и сел рядом с Дарьей. Приобнял ее. Он не знал, что говорить в таких ситуациях, на ум приходили фразы вроде: «Ты справишься» или «Время лечит», но за последние дни эти слова звучали слишком часто и растратили силу воодушевления. А потому он молчал, упрекая себя за беспомощность и жалея, что время слишком медлительный лекарь и не всесильный — от некоторых душевных травм просто невозможно оправиться.

Алексею жутко хотелось напиться. Он привык любую беду заливать алкоголем, вот только сейчас был не тот случай: затуманить голову спиртным означало предательство по отношению к Дарье. Придется терпеть, запой подождет.

— Гроза привела смерть, — чуть слышно промолвила Дарья. — Смерть.

Она поднялась и, пошатываясь и прижимая ладонь к шраму на лбу, пошла вниз. Когда лестница осталась позади, остановилась, посмотрела на дверцу кладовки в прихожей. Прищурилась.

— Почему я его не выбросила? Нужно было выбросить.

Алексей понятия не имел, что она имела в виду, но то, что подруга за последние минуты произнесла целых три фразы, расценил как положительный знак. Ее молчание и отстраненность пугали: пускай бормочет, пускай плачет, лишь бы не походила на ходячего мертвеца.

Дарья подошла к кладовке, открыла дверцу и долго глядела на верхнюю полку. То, что колокольчика там не оказалось, ее не удивило. В голове лишь апатично проползла мысль, что серебряную штуковину снова украла злая Кира. Ну и что? Какая теперь разница? Украла и украла. Все уже было неважно. Гроза принесла смерть, и ничего изменить нельзя. Тупик. Искать выход не было ни сил, ни желания.

Весь день она просидела в кресле, глядела на моросящий дождик за окном. Алексей время от времени поправлял плед на ее коленях, Глафира подносила к губам чашку с травяным чаем и заставляла сделать глоток-другой. Дарью эта забота тяготила, один раз она истерично потребовала, чтобы Алексей с Глафирой оставили ее одну, но те не послушались.

Вечером явились ребята из театра во главе с Веней Каховским. Все со скорбными лицами, каждый счел нужным обнять Дарью и сказать: «Держись!» Веня, как и вчера и позавчера, прослезился, а перед уходом пообещал, что вместе со всей труппой придет еще и завтра: «Мы с тобой, Дашенька. Ты должна это знать. Держись».

Чуть позже отправилась домой Глафира. У Дарьи начали слипаться глаза. Алексей отвел ее в спальню, уложил в кровать и, устроившись в кресле, принялся ждать, когда она уснет. Он вымотался, сама царящая в доме атмосфера скорби лишала энергии. Но было кое-что еще — чувство вины. От нее порой хотелось на стенку лезть, и сохранять самообладание стоило огромных усилий. Теперь он четко понимал: гибель Киры и похищение Артура звенья одной цепи, и ковать проклятую цепь начал не кто иной, как он сам, не предполагая, к какому кошмару это приведет. Все вышло случайно? Подобная отговорка не успокаивала. Во всем виноват тот журналист? Ох, как же хотелось свалить вину на него, да совесть не позволяла. Чертова совесть, чтоб ее! До смерти Киры Алексей и не подозревал, до какой степени она может быть жестокой — душу наизнанку выворачивала, сволочь! О чем он вообще думал, когда рассказывал Фролову, которого всегда презирал, что неплохо бы сделать подлянку одному богатенькому типу? Уж точно не о последствиях. В то время все это казалось каким-то розыгрышем, в котором пострадать должны были только Артур и его мамаша. Проучить эту высокомерную парочку всегда хотелось. Черт, да он мечтал об этом, ведь они смотрели на него, как на кусок дерьма. Элита, мать их!.. А теперь хоть вешайся. В сознании постоянно возникал образ смеющейся Киры. Душу бы отдал дьяволу, лишь бы умер он, а не она.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация