Книга Поколение Х, страница 22. Автор книги Дуглас Коупленд

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Поколение Х»

Cтраница 22

Дверь хлопает еще раз, и, как большинство пар, которым невтерпеж, они не прощаются.

Ешь своих родителей

Мы достаем пылесосом плутоний из всех углов с деревянного пола в гостиной Клэр. Плутоний – это наше новое кодовое словечко для весьма прытких (и, возможно, радиоактивных) бусин тринитита.


Поколение Х

– Вот несносные чертенята, – орет Дег, дубася насад кой по полу. У него хорошее настроение, и он снова стал похож на себя после двенадцатичасового сна, душа и грейпфрута с дерева соседей Макар туров – дерева, которое на прошлой неделе мы помогали украшать синенькими рождественскими лампочками, – а также персонального изобретения от похмелья Дегмара Беллингаузена (четыре таблетки тайленола и стаканчик чуть теплого куриного супа «Кэмпбелл»). «Эти бусины, что тебе пчелы-убийцы – они всюду». Все утро я висел на телефоне, организуя свое посещение Портленда для свиданья с родней; поездку, которая, по словам Дега и Клэр, внушает мне патологический страх. «Не переживай. Тебе-то о чем беспокоиться? Взгляни на меня. Я только что сделал чужой дом непригодным для жилья на четыре с половиной миллиарда лет.


Поколение Х

Представь, какой груз вины должен лежать на мне». Дег воспринимает заваруху с плутонием спокойно, хотя ему и пришлось пойти на психологический компромисс, и теперь он вынужден делать вид, что не возражает против того, чтобы Клэр с Тобиасом спаривались в его спальне, пачкая простыни (Тобиас кичится тем, что не пользуется презервативами), перетасовывали расставленные в алфавитном порядке кассеты и рылись в холодильнике в поисках цитрусовых. Тем не менее Тобиас не выходит у Дега из головы:

– Я не доверяю этому красавчику. Чего ему надо?

– Надо?

– Эндрю, очнись. Человек с его внешностью способен снять любую деваху с педикюром в штате Калифорния. И это явно его стиль. Но он выбрал Клэр, которая, как бы мы ее ни любили, какая бы клевая она ни была, по стандартам Тобиаса (к ее чести) – товар бракованный. Я хочу сказать, Энди, Клэр читает. Ты понимаешь, о чем я?

– Наверное.

– Он нехороший человек, Энди, и все же он прирулил сюда в горы, чтобы увидеться с ней. И, пожалуйста, не говори мне, что все дело тут в любви.

– Может быть, мы чего-то о нем не знаем, Дег. Может, стоит поверить в него? Дать ему список книг, которые помогли бы ему стать лучше…

Ледяной взгляд.

– Не думаю, Эндрю. Он слишком далеко зашел. Когда дело касается этого типа, можно стремиться только к минимизации ушерба. Ну-ка помоги мне поднять стол.

Мы переставляем мебель, открывая новые районы, колонизированные плутонием. Дезактивация продолжается в прежнем ритме: щетки, тряпочки, мусорное ведро. Шик-шик-шик.

Я спрашиваю Дега, не собирается ли он на Рождество навестить родителей в Торонто.

– Пощади меня, Эндрю. Я предпочитаю встретить Рождество под кактусом. Смотри-ка, – говорит он, меняя тему. – Лови вон тот комок пыли.

Я поддерживаю предложенную тему.

– Мне кажется, моя мать совсем не сечет ни проблему экологии, ни идею переработки отходов, – начинаю я рассказывать Дегу. – Два года назад после ужина на День благодарения мать сгребла весь мусор в большой пластиковый пакет. Я объяснил ей, что такие пакеты не сгнивают, и предложил воспользоваться одним из бумажных пакетов, лежащих на полке. Она говорит: «Правильно! Я совсем забыла, что у нас их полно», – и достает такой пакет. Потом засовывает в него пластиковый пакет вместе со всем содержимым. При этом ее лицо выражало такую неподдельную гордость, что у меня недостало духу сказать, что она опять все напутала. Луиза Палмер: «Она спасла планету».

МУЗЫКАЛЬНЫЙ МЕЛОЧИЗМ:

изобретение изощренных терминов для описания музыки, исполняемой поп-группами. Эти «The Vienna Franks» – типичная смесь белого кислотного стэпа со ска.

СТО «ИЗМ»:

паталогическое стремление невежд в беседах о психологии и философии использовать термины, суть которых им не ясна.

Я плюхаюсь на прохладную мягкую кушетку, Дег продолжает уборку.

– Ты бы видел дом моих родителей, Дег. Он словно музей, посвященный эпохе пятнадцатилетней давности. Там ничего не меняется; будущее внушает им ужас. Тебе никогда не хотелось подпалить родительский дом, чтобы освободить их от привычного хлама? Ну, чтобы у них в жизни была хоть какая-то перемена? Родители Клэр, по крайней мере, время от времени разводятся. Поддерживают ход вещей. Мой же дом походит на дряхлеющие европейские города вроде Бонна, Антверпена, Вены или Цюриха, где нет молодежи и где возникает ощущение, что находишься в дорого обставленной приемной.

– Энди, мне ли об этом говорить, но, знаешь – твои родители просто стареют.

Именно это и происходит с пожилыми людьми. Они дают крен: становятся скучными, теряют остроту восприятия.

– Это мои родители, Дег. Я их лучше знаю. – Но Дег абсолютно прав, и это заставляет меня почувствовать укол самолюбия. Я перехожу в наступление. «Рад услышать эти прекрасные слова из уст человека, для которого ничего не изменилось с тех пор, как поженились его родители; словно тогда в последний раз жизнь сохраняла надежность. Из уст человека, одевающегося как продавец салона «Дженерал Моторс» образца 55-го года. Дег, ты никогда не замечал, что твое бунгало выглядит так, словно принадлежит новобрачным из Аллентауна, эры Эйзенхауэра, а не позеру-экзистенциалисту конца века?

– Ты закончил?

– Нет. У тебя современная датская мебель; ты пользуешься черным дисковым телефоном; благоговеешь перед энциклопедией «Британика». Ты так же боишься будущего, как и мои родители.

Молчание.

– Может, ты и прав, Энди, а может, просто напрягся при мысли о поездке домой на Рождество…

– Перестань меня воспитывать. Я аж застеснялся.

– Прекрасно. Но тогда не кати на меня бочку, лады? У меня своих пунктиков до фига, и я предпочитаю, чтобы ты не тревожил их по пустякам своими психопатическими сто «измами». Мы вечно излишне копаемся в себе. Это для всех нас гибельно.

– Я собирался предложить тебе поучиться у моего брата Метью, сочинителя джинглов. Каждый раз, когда он звонит или посылает факс своему агенту, они торгуются о том, кто его факс съест – примет расходы на себя. Предлагаю тебе сделать то же самое с родителями. Съешь их. Воспринимай их как неизбежность, благодаря которой ты попал в этот мир, – и живи себе. Спиши их как бизнес-расходы. По крайней мере, твои родители говорят о Серьезных Вещах. Когда я пытаюсь разговаривать со своими о важном для меня – вроде ядерной бомбы, – ощущение, что я говорю на словацком. Они снисходительно слушают должное время, а после того, как я выпущу пар, спрашивают, почему я живу в таком богом забытом месте, как пустыня Мохави и что у меня на личном фронте. Окажи родителям чуточку доверия, и они воспользуются им как ломом, чтобы вскрыть тебя и переустроить твою жизнь, лишив ее всякой перспективы. Иногда возникает желание глушануть их слезоточивым газом. Должен сказать, что я завидую их воспитанию – такому чистому, такому свободному от отсутствия будущего. И удавить их за то, что они радостно дарят нам мир, похожий на пару загаженных трусов.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация