Книга «Гроза» против «Барбароссы», страница 9. Автор книги Александр Михайловский, Александр Харников

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга ««Гроза» против «Барбароссы»»

Cтраница 9

– Да, товарищ президент, – ответил я.

– Тогда вы именно тот, кто нам нужен, – сказал президент. – Работать вы будете под руководством коллеги Козака. Поскольку ваша работа будет касаться не только и не столько военных аспектов, то представляю вам ваше альтер-эго – Александра Павловича Князева, из смежной вам «конторы»…

Сказав это, президент сделал хорошую выдержанную паузу, потом продолжил:

– А теперь я задам вам вопрос. Возможно, он покажется вам не имеющим отношения к нашим текущим делам, но вы не удивляйтесь – так надо.

– Скажите, что вы думаете о такой дате, как 22 июня 1941 года? – склонив чуть набок голову, президент внимательно посмотрел на меня своим пронизывающим взглядом.

Мне вдруг стало не по себе. По выражению лица главы государства я вдруг понял, что этот вроде бы академический вопрос имеет для него очень-очень важное значение.

– Это величайшая трагедия в нашей истории, – осторожно начал я, – и наглядный урок, подтверждающий, что за беспечность и разгильдяйство приходится очень дорого платить. – Потом я вспомнил еще кое-что о начале войны и добавил: – В измышления Резуна, товарищ президент, о том, что Сталин собирался первым напасть на Гитлера, я тоже не верю. Слишком уж неподходящая для этого была конфигурация войск в приграничных округах, слишком мало сил в первых эшелонах, даже с учетом даты нападения шестого июля.

Пристально глядя на меня, президент чуть сжал губы, а потом вдруг спросил:

– Скажите, товарищ полковник, а что вы думаете о гитлеровском плане «Барбаросса»?

– Это явная авантюра, товарищ президент, – решительно ответил я. – Насколько я помню, их графики продвижения по советской территории полетели к черту уже на первой же неделе войны. А через месяц им пришлось импровизировать, на ходу внося изменения в прежние планы. Конечно, им помогла и внезапность нападения, и завоевание господства в воздухе, и чрезвычайно сухое и жаркое лето, сделавшее танкоопасными обычно заболоченные лесные дороги. Но прошло время, авансы закончились, и осталась лишь голая стратегия, которая, как у Кутузова, говорила о том, что даже с потерей Москвы сама война еще не проиграна. А если она не проиграна нами по-быстрому, то в ходе долгой кампании на Востоке их ресурсы закончатся раньше наших.

– Эка вас понесло, – поморщился президент. – Вот вы сказали, что план «Барбаросса» был авантюрой. Это утверждение стало уже общим местом по причине своей, скажем так, бесспорности. Так вот, товарищ полковник, я в свое время имел возможность познакомиться с немцами и разобраться в их, как сейчас модно говорить, менталитете. И могу вас заверить, что немцы, особенно немецкие генералы, и само понятие авантюра – это вещи абсолютно несовместимые. И это, кстати, тоже секрет Полишинеля, на который мало кто обращал внимание.

– Значит, товарищ президент, – ответил я после некоторых раздумий, – у немецких генералов были веские основания считать план «Барбаросса» вполне выполнимым. Возможно, это были какие-то разведданные, неправильная трактовка которых позволяла считать Красную Армию «колоссом на глиняных ногах».

– Хорошо, товарищ полковник, – президент решительно хлопнул ладонью по столу, – вижу, что вы исключаете из своих расчетов так называемый человеческий фактор…

– Товарищ президент, – неожиданно подал голос Александр Павлович Князев, – наверное, не стоит мучить полковника Омелина. Возможный заговор генералов и все связанные с ним подробности проходят как раз по нашему, а не по его ведомству. Его дело обнаружить нестыковки и неувязки в расположении войск перед 22 июня, а уж если придется решать, что это – глупость и некомпетентность, или прямое предательство, то ему и карты в руки. А ведь в тот раз многие из командования РККА избежали пристального внимания органов госбезопасности.

При этом у Александра Павловича был такой вид, будто он прямо сейчас собрался вести в сорок первом году следствие, карать и миловать генералов и приводить в исполнение расстрельные приговоры. У меня невольно по спине пробежали мурашки. Конечно, если катастрофа начала Великой Отечественной войны была следствием предательства «группы лиц высшего начальствующего состава», то эти лица заслужили смертную казнь. Предательство командира – это самое страшное, что может случиться на войне. Но черт возьми! Я не понимаю, какой же все-таки у этого исторического разговора может быть практический результат?

Наверное, этот последний вопрос крупными буквами нарисовался на моей физиономии, или же товарищ Князев умеет читать в душах, как в открытой книге. Гэбист, он и в Африке гэбист. Александр Павлович посмотрел на меня и вдруг произнес:

– Товарищ президент, не будем ходить вокруг да около. В конце концов, КОЛЛЕГА Омелин расписку о неразглашении уже написал и имеет все положенные допуски к секретной информации соответствующего уровня. Сообщите ему ГЛАВНОЕ, и мы с ним, что называется, наконец, удалимся «под сень дерев» для дальнейших задушевных бесед. Вам-то он поверит сразу и без лишних разговоров.

Президент кивнул, чуть улыбнувшись краешком губ, и снова пристально посмотрел на меня. Я опять почувствовал себя неуютно. Но президент одобрительно и едва заметно кивнул мне.

– Коллега Омелин, официально должен вас проинформировать, что в ходе работ над программой создания оружия на новых физических принципах, в Российской Федерации был разработан действующий образец машины времени, позволяющий получить прямой доступ в некоторые точки нашего исторического прошлого. Сам этот факт в настоящий момент является абсолютной государственной тайной, и, кроме непосредственных разработчиков машины времени, о нем знают лишь пять высших должностных лиц Российской Федерации. Вы с коллегой Князевым, соответственно шестой и седьмой члены этого «элитного клуба». Вместе с Александром Павловичем Князевым вы являетесь ядром аналитической группы, которая должна будет обеспечить руководство Российской Федерации наиболее точной и достоверной информацией, что называется, из первых рук, о периоде, непосредственно предшествовавшем началу Великой Отечественной войны. Так вам все понятно?

В порядке общего обалдения я кивнул головой.

– Так точно, товарищ президент. – И, встав из-за стола, направился вслед за Князевым, дабы усладить свой слух вещами, которые я посчитал бы самой что ни на есть фантастикой, если бы сам лично не услышал о них от первого лица государства.


14 января 2017 года, 15:25. Российская Федерация, Московская область, резиденция Президента Российской Федерации

Полковник сил СПН ГРУ ГШ

Омелин Вячеслав Сергеевич

– Что, и в самом деле машина времени существует? – спросил я у Александра Павловича, когда мы удалились в небольшую комнатку в подвальных помещениях дачи. Большую часть комнаты занимал большой стол и два стула.

– В самом деле, в самом деле, – проворчал Князев, доставая початую бутылку коньяка из встроенного в стену шкафчика. – Давайте примем с вами по писят грамм, не пьянства ради, а токмо для снятия стресса.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация