Книга Брежнев, страница 105. Автор книги Леонид Млечин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Брежнев»

Cтраница 105

Но многие советские генералы китайцам не верили и были настроены воинственно. В середине декабря 1970 года на политбюро обсуждали отношения с Китаем. Выступил министр Гречко:

— Антисоветская ненависть охватила Китай. Он собирается взять реванш и отобрать у нас полтора миллиона километров нашей территории. Китай проводит широкие военные мероприятия, строит подземные заводы, аэродромы, изготовляет и закупает новое оружие. Мы располагаем данными, что Китай к 1971 году изготовит сорок пять — пятьдесят ядерных бомб. Мы не можем ко всему этому относиться равнодушно. Надо, конечно, добиваться заключения договора с Китаем, но самим быть ко всему готовыми…

Враждебность между Москвой и Пекином привела к тому, что наладились американо-китайские отношения. Это, в свою очередь, заставило советских руководителей активизировать контакты с американцами.

Внешняя политика по-настоящему заинтересовала Брежнева.

Он первое время несколько опасался международных дел, чувствовал себя не очень уверенно. Брежнев в качестве генерального секретаря компартии вел переговоры с коммунистами всего мира. Но с главами западных государств, президентами или премьерами, по протоколу встречались либо глава правительства Косыгин, либо председатель президиума Верховного Совета Подгорный.

Посол в Соединенных Штатах Анатолий Федорович Добрынин вспоминал, как, приезжая в Москву, он обязательно рассказывал Брежневу о ситуации в Америке. Заканчивая беседу, как положено, просил «указаний на будущее». Леонид Ильич добродушно отвечал:

— Какие тебе еще указания? Ты лучше меня знаешь, как вести дела с американцами. Главное, чтобы был мир.

Косыгин поначалу претендовал на ведущую роль во внешней политике. Он охотно ездил за границу и принимал иностранных гостей. При этом отношения между Громыко и Косыгиным не сложились.

Громыко не любил Косыгина

В январе 1966 года в Ташкенте Косыгин почти две недели пытался сблизить позиции президента Пакистана Айюб Хана и премьер-министра Индии Лал Бахадур Шастри. Две страны бесконечно воевали между собой. Советский Союз хотел играть роль посредника.

Косыгина, разумеется, сопровождал Громыко. Надо было ехать на переговоры, рассказывал Виктор Суходрев, вдруг Громыко вспомнил, что оставил в комнате папку — наверное, в первый и последний раз в жизни. Министр просил Косыгина минуту подождать и побежал за папкой. Но Алексей Николаевич преспокойно сел в машину и уехал. Появился Громыко и обнаружил, что его никто не ждет. Он не знал, что делать… В результате ему пришлось ехать на «Волге» вместе с переводчиками. Косыгин посмотрел на появившегося Громыко с нескрываемым ехидством:

— Ну что? Папку забыл? Все секреты, небось, разгласил… Громыко не смел отвечать тем же, пока не стал членом политбюро, но сделал все, чтобы отодвинуть главу правительства от внешней политики. Знал, что Брежневу не нравится внешнеполитическая активность Косыгина.

Карен Брутенц находился в Волынском-1 и присутствовал при телефонном разговоре Брежнева с Зимяниным. Леонид Ильич недовольно выговаривал главному редактору «Правды»:

— Зачем сообщение о ташкентской встрече дали на первой полосе?

А ведь Косыгин выполнял важнейшую миссию — мирил Индию с Пакистаном. И ему удалось добиться успеха, была подписана Ташкентская декларация, но, к несчастью, в эту же ночь индийский премьер-министр умер.

Косыгину же в июне 1967 года поручили встретиться с американским президентом Линдоном Джонсоном — после шестидневной войны на Ближнем Востоке, когда Израиль разгромил арабские армии.

В мире решили, что надо иметь дело именно с Косыгиным, он в Москве старший. К нему на прием просились послы, ему адресовали свои послания руководители других государств, его воспринимали как наследника Хрущева на посту главы правительства.

Когда умер президент Египта Гамаль Абд аль-Насер, на похороны в Каир прилетел Косыгин. Он сказал сопровождавшему его Борису Леонидовичу Колоколову, будущему заместителю министра иностранных дел России, руководившему тогда протокольным отделом МИДа:

— Надо сегодня же посетить вдову.

Египетские дипломаты обещали это устроить:

— Встреча состоится завтра утром ориентировочно в одиннадцать часов.

На следующее утро Косыгин попросил переводчика прочитать ему заголовки египетских газет. Выяснилось, что накануне руководители Алжира Хуари Бумедьен и Судана Джафар Мухаммед Нимейри уже побывали на вилле покойного Насера.

— А почему мы не посетили вчера семью Насера? — спросил Косыгин Колоколова.

Один из наших дипломатов подсказал: «В газете написано, что они посетили семью как братья».

Колоколов повторил.

— А мы кто? — возмутился Косыгин. — Мы разве не братья арабам? Вы понимаете важность всего происходящего?

Воцарилась тишина.

— Вы понимаете политическую несостоятельность вашей акции? — продолжал Косыгин.

После этих слов все присутствующие предпочли ретироваться. Остались только начальник Генерального штаба маршал Матвей Васильевич Захаров и помощник Косыгина Борис Терентьевич Бацанов.

— Я вам не могу доверять такое большое дело, — жестко заключил Косыгин. — Вам не следует заниматься больше протоколом.

Борис Колоколов помчался к египтянам. Оказалось, что Косыгин напрасно гневался. Президентов Алжира и Судана принял сын покойного Насера. Его вдова накануне ни с кем не могла разговаривать. Утром она пришла в себя и, как обещала, встретилась с Косыгиным. Алексей Николаевич не счел нужным выразить сожаление по поводу неоправданной вспышки гнева…

Министр иностранных дел Громыко, не раздумывая, сделал ставку на Брежнева и не прогадал. Но утвердить себя в новом руководстве было не просто. Когда Андрей Андреевич готовился к выступлению на первом при Брежневе XXIII съезде партии, то помощникам министра пришлось написать семнадцать вариантов речи. Он никак не мог сообразить, о чем правильнее и выгоднее всего говорить.

Андрей Громыко всегда был душой и телом предан тому, кто в данный момент стоял у власти. Министр внешней торговли Николай Семенович Патоличев, который в середине 1950-х работал в МИДе, однажды сказал главному мидовскому германисту Валентину Михайловичу Фалину:

— Знай, Валентин, в правительстве не любят и не уважают твоего Громыко… Салтыкова бы Щедрина на него…

Зато Брежнев оценил преданность Громыко. Они быстро перешли на «ты», и Леонид Ильич к министру иностранных дел очень прислушивался.

Косыгин отдавать иностранные дела не хотел, возмущался, если внешнеполитические вопросы обсуждали без него. Брежнев раздражался. Рассказывал своему окружению, как Косыгин поехал в Англию, позвонил оттуда:

— Ты знаешь, Леня, меня принимает сама королева, в старинном замке, который был заколочен много десятилетий, а теперь ради меня его открыли…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация