Книга Семь лет в Тибете. Моя жизнь при дворе Далай-ламы, страница 49. Автор книги Генрих Харрер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Семь лет в Тибете. Моя жизнь при дворе Далай-ламы»

Cтраница 49

«В Министерство иностранных дел Тибета

17 февраля 1946 года

Накануне Капшёпа Сэ [41] Кушо уведомил нас о том, что правительством Тибета нам предписано в максимально короткие сроки покинуть Лхасу и возвратиться в Индию. В ответ на это предписание мы хотели бы еще раз изложить Вам свою ситуацию.

Мы – альпинисты, прибыли в Индию из Германии в мае 1939 года с намерением в августе того же года вернуться на родину. Однако этот план мы не смогли осуществить по не зависящим от нас обстоятельствам. 3 сентября 1939 года, в день начала войны, мы были арестованы и помещены в лагерь для интернированных лиц.

В 1943 году в прессе было опубликовано заключенное между правительствами Тибета и Индии соглашение, разрешающее транзит товаров из Индии через территорию Тибета в Китай, в случае если провозимые грузы не имеют военного назначения. Из данного соглашения мы сделали вывод, что Тибет в этой войне выступает в роли нейтрального государства, и приняли решение приложить все усилия к тому, чтобы достичь территории этой страны.

Тот факт, что Тибет является нейтральным государством, был подтвержден мистером Хопкинсоном, главой представительства Великобритании в этой стране. Кроме того, это официальное лицо после недавнего запроса заверило нас, что не будет предлагать правительству Тибета депортировать нас обратно в Индию.

Согласно международным соглашениям, действует правило, по которому военнопленные, оказавшиеся на нейтральной территории, имеют право беспрепятственно оставаться там до тех пор, пока не станет возможным их возвращение на родину. Это правило соблюдается всеми нейтральными государствами в мире, и ни одно нейтральное правительство не передает таких беглецов обратно в страны, где их ожидает повторное лишение свободы.

Насколько нам известно, интернированные на территории Индии граждане Германии до сих пор не были отправлены на родину, поэтому депортация в эту страну для нас будет автоматически означать возобновление заключения.

В случае если тибетскому правительству наше дальнейшее пребывание в стране кажется противоречащим местным традициям обращения с иноземцами, на что указал нам во время нашего вчерашнего общения Капшёпа Сэ Кушо, мы хотели бы обратить ваше внимание на тот факт, что в прошедшие годы было сделано несколько исключений из этого правила. И если исключения возможны в отношении иностранных чиновников и иных лиц, то оно могло бы быть сделано и для нас. Мы очень благодарны правительству Тибета за то гостеприимство и помощь, которые нам были оказаны, и глубоко сожалеем, что стали для него обременительны. С другой стороны, без сомнения, правительство примет во внимание, что после того, как нам удалось достичь Тибета и таким образом обрести свободу, нам бы крайне не хотелось снова ее лишиться и оказаться за колючей проволокой, где мы уже провели без малого пять лет.

Принимая во внимание все вышеизложенное, мы настоятельно просим правительство Тибета обеспечить такое обращение с нами, какое практикуется в других нейтральных государствах в отношении бежавших пленных, и разрешить нам дальнейшее пребывание в стране до тех пор, пока не станет возможным наше возвращение на родину.

Петер Ауфшнайтер,
Генрих Харрер»

В эти дни как будто все обернулось против нас: у меня страшно разыгрался ишиас, настолько, что я едва мог пошевелиться. Боли у меня были ужасные, приходилось лежать в кровати. Пока я лежал, стоная от боли и ломая себе голову в поисках выхода, Ауфшнайтер, стирая ноги до мозолей, носился по городу. Это были очень тревожные для нас дни!

21 февраля на пороге нашего дома вдруг появилось несколько солдат. Они приказали нам сейчас же собираться – им поручено препроводить нас в Индию. Выступить в путь надлежало на следующее утро! Это был конец. Но как я смогу отправиться в дорогу, если я не в состоянии сделать даже пары шагов от кровати до окна? В отчаянии я попытался объяснить это лейтенанту. Но выражение его лица ясно говорило, что он ничем помочь не может. Как и для всех солдат мира, для него существовал только приказ, а выслушивать объяснения в его обязанности не входило. Постаравшись взять себя в руки, я попросил доложить вышестоящему начальству, что в силу состояния здоровья я могу покинуть Лхасу, только если меня понесут. На этом солдаты ушли.

Мы тут же бросились к Царону за помощью и советом, но он тоже не знал, что делать. Никто не может противиться решению правительства, сказал он. Потом мы сидели вдвоем в комнате и на чем свет ругали мою болезнь – был бы я здоров, ничто бы нас не могло удержать! Мы бежали бы той же ночью, ведь лучше тяготы пути, нужда и опасности, чем самые комфортабельные условия за колючей проволокой. В любом случае им будет нелегко сдвинуть меня с места на следующий день. В отчаянии я решил оказывать пассивное сопротивление.

Но следующим утром ничего не произошло. Не было ни солдат, ни известий для нас. Сгорая от нетерпения, мы послали слугу к Капшёпе. Тот явился к нам сам, и явно в некотором смущении. Ауфшнайтер, указывая на мою постель, с серьезным видом стал пытаться выторговать нам какое-нибудь послабление. Может, возможен все-таки компромисс? Мы начали подозревать, что за этим все-таки стоят англичане, что это они добиваются нашей выдачи.

Тибет – маленькая страна, которой очень важно сохранять хорошие отношения с соседями, поэтому она пыталась с помощью дипломатии поддерживать взаимопонимание со всеми. Какой резон рисковать поссориться с могущественной Англией из-за двух немецких военнопленных? Поэтому Ауфшнайтер предложил вызвать английского врача, который в тот момент стоял во главе представительства Великобритании, и попросить его сделать заключение о моем состоянии здоровья. Капшёпа с такой радостью согласился на это предложение, что мы переглянулись: кажется, наши подозрения оправдывались.

В тот же день меня осмотрел врач и сообщил, что тибетское правительство передало ему право вынести решение относительно нашего отъезда. Он снова сделал мне несколько уколов, которые и в этот раз не помогли. Большее облегчение принес мне подарок Царона – английская перцовая разогревающая вата «Термоген».

Я твердо решил как можно скорее справиться со своим недугом. Нельзя позволить этой неприятности перечеркнуть наши планы. Собрав в кулак всю силу воли, я заставлял себя каждый день делать упражнения. Один лама посоветовал мне ступнями перекатывать палку. И вот я часами, едва не крича от боли, сидел в кресле и передвигал ногами палку – туда-сюда. Постепенно мне действительно стало лучше, я смог выходить в сад и греться там, как старик, на весеннем солнце.

Начинается год огня-собаки

Весна уже полностью вступила в свои права. Начался март. В том году самый главный тибетский праздник – Новый год – приходился на 4 марта. Торжества по этому поводу продолжаются три недели. Но, к сожалению, в тот раз я не смог присутствовать ни на одной торжественной процессии, а только слышал далекие звуки барабанов и труб и по праздничной суете, царившей в доме, видел, насколько важно для тибетцев все происходящее. Каждое утро Царон с сыном приходили навестить меня в новых роскошных одеждах из шелка и парчи, которыми нельзя было не восторгаться. Ауфшнайтер, конечно, не пропускал ничего из происходившего, а по вечерам подробно рассказывал мне об увиденном.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация