Книга Белая Дама Треф, страница 39. Автор книги Светлана Лубенец

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Белая Дама Треф»

Cтраница 39

Бывший фрезеровщик, а ныне богатый ресторатор Валерий Петрович Зятев почти со священным ужасом следил за метаморфозами, охватившими весь организм главного экономиста сети собственных ресторанов. На благополучии его дела данные метаморфозы никак не отражались, но он очень боялся, что все-таки как-нибудь отразятся, а потому вытолкал Галину Романовну на пенсию ровнехонько в ее пятьдесят пять. Галина Романовна почти со слезами на ярко раскрашенных глазах умоляла Зятева оставить ее на своем месте, потому что, кроме работы, у нее ничего в жизни не было, на что ресторатор ей ответил:

– Брось, Галина! Ты свое уже оттрубила! Пусть теперь молодежь отдувается! А ты у нас женщина видная… крррасивая… Ты еще запросто можешь устроить свое женское счастье! Да любой мужик за подарок посчитает с такой раскрасавицей только рядом пройтись!

После эдакой комплиментарной по своей сути речи Зятев так залихватски подмигнул Галине Романовне, что она прямо зарделась под толстым слоем грима, с большой тщательностью и в несколько слоев наложенного на лицо. При этом она подумала, что Зятев не так уж и не прав. Она работала с семнадцати лет и вполне заслужила отдых. После того как Валерий Петрович обещал, что в дополнение к законной государственной пенсии будет ежемесячно переводить ей на книжку очень приличную сумму в благодарность за то, что она помогла ему наладить столь прибыльное дело, с трудовой деятельностью было покончено.

С тех пор на улицах Григорьевска и появилась удивительная женщина, которую впоследствии прозвали Белой Дамой Треф. Она всегда величественно несла свою стройную фигуру и никогда не отводила глаз, когда кто-нибудь чересчур долго и с удивлением ее рассматривал. Она знала, что хороша, но хотела быть еще лучше. Ее пышная прическа увеличивалась и увеличивалась в размерах, пока не дошла до классического, как казалось Галине Романовне, варианта в виде трех шаров, украшенных голубыми розочками под цвет глаз. Она покупала только самые кричащие вещи в молодежном стиле, строго соблюдая правила сочетания в туалете трех цветов, добавляя лишь для шарма блестящую отделку. Бирюзовые бусы она носила всегда. Во-первых, потому, что они подходили к глазам и розочкам, а во-вторых, именно с них началось ее преображение из незаметной серой женщины в роковую красавицу…

Она оставалась той же милой, доброй и застенчивой девочкой, но причудливый фасад тщательно скрывал это от окружающих. Миру Галя являла величественную Дану.

Кроме работников ресторана «Фреза», Галину Романовну не мог узнать практически никто из прежних ее знакомых и сослуживцев. Она превратилась в символ города Григорьевска, в такую же его достопримечательность, как необыкновенно крутой мост над рекой, где она любила кормить уток, и старинное здание продовольственного магазина, выполненного в стиле сталинского ампира.

Ресторатор Валерий Петрович Зятев, завидев Белую Даму Треф на улице из окна собственной щегольской иномарки, всегда норовил побыстрее проехать мимо нее, не уставая себя хвалить за то, что так вовремя отделался от совершенно сбрендившей бабы. Еще немного – и она развалила бы ему весь построенный с нуля бизнес.

Cупруги Якушевы, иногда наезжая в Григорьевск с дачи, тоже, разумеется, узнавали Гальку Харю и каждый раз торопились перейти на другую сторону улицы или шмыгнуть в дверь первого же попавшегося магазина, чтобы с ней не встречаться. В сердцах обоих зрела и крепла вина перед Галиной, которую ничем не искупить, а потому лучше пореже вспоминать об этом.

Разумеется, Галина Романовна ничего не знала о настроениях супругов Якушевых и ресторатора Зятева.


…Когда за Галиной и Александром захлопнулась дверь старой квартиры Вербицких, женщина привалилась спиной к стене и спокойно спросила очень твердым голосом:

– Чего ты от меня хочешь, Саша?

Вербицкий смотрел на нее с выражением недоумения, смешанного с ужасом. Когда он узнал, что Галю в городе называют юродивой, то ожидал чего угодно, только не того, что увидел. Он долго готовил себя к тому, что Галина могла спиться, превратиться в гниющую развалину или престарелую проститутку. Он намеревался адекватно воспринять отсутствие у нее ноги или руки, с пониманием отнесся бы, к примеру, к абсолютно лысой женской голове или темным очкам и белой трости. Ему казалось, что бывшая жена ничем сразить его не сможет, а она… на тебе… сразила… Глядя на ее неимоверную прическу, Александр Ильич очередной раз подивился меткости народного русского языка. Да… не Галя, а вылитая Белая Дама Треф. И при всем при этом – совершенно нормальная, не выжившая из ума! Это видно было по ее абсолютно спокойному и отнюдь не глупому взгляду.

– Какого черта ты так вырядилась? – наконец выдавил из себя Вербицкий, очертив рукой вокруг нее овал. Поскольку Галина была высокого роста, Александру Ильичу пришлось изрядно потрудиться при этом.

– Я не вырядилась, а оделась, – ответила Галина и добавила: – Я всегда так одеваюсь.

Под словечком «так» она подразумевала – нарядно, стильно и женственно. Разумеется, Вербицкий этого не понял, а потому без всякой фантазии повторил то же самое:

– Ну и какого черта?

Галина опустила глаза долу, дотронулась рукой до оборки белой юбки, окантованной золотом, и сказала:

– Конечно, осенью все стараются одеться в черное, а я считаю, что надо ломать стереотипы. Ты вот тоже, – показала она рукой на его черный плащ, – мог бы купить себе, к примеру, что-нибудь… песочного цвета, а брюки…

– А брюки, например, цвета морской волны! – подхватил за ней Вербицкий.

– Может, и морской, – согласилась она. – Главное, не надо сливаться с общей серой массой! Для мужчин еще… клетка хороша… для пиджаков и пальто…

Александр Ильич тряхнул головой, будто сбрасывая с себя, как брызги воды, странные Галинины речи, потом подошел к ней близко-близко и пальцем размазал по ее лицу морковную помаду. Женщина испуганно отпрянула, выкрикнув:

– Что ты делаешь, Саша?

– Порчу твой клоунский макияж!

– Почему это клоунский?! – возмутилась она.

– Потому что!! – только и смог ответить Вербицкий.

Галина подскочила к зеркалу, вытащила из объемистой сумки носовой платок и принялась вытирать со щеки морковную полосу, одновременно приговаривая:

– С чего ты взял, что имеешь право так поступать со мной?! С какой стати ты себе это позволяешь?!

– А с такой, что я… твой муж… – неожиданно охрипшим голосом ответил Александр Ильич.

Галина развернулась к нему от зеркала с расширившимися глазами и, комкая в руке испачканный помадой платок, с сарказмом переспросила:

– Муж?

– Муж!! Ты же не разводилась со мной!

– И что?! Ты мне уже никто… за давностью лет!

– Скажешь, что у тебя в паспорте нет штампа о нашем бракосочетании?

– Штамп есть, но только потому, что при обмене паспортов с меня потребовали кучу справок, чтобы тебя вытравить из моих документов!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация