Книга Непридуманная история Комсомольской правды, страница 15. Автор книги Александр Мешков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Непридуманная история Комсомольской правды»

Cтраница 15

— Скажите, Скотт! Какие успехи у вас в школе? — спрашивал я, таская железяку и покраснев от натуги.

— А я не учусь! — отвечал малыш. — Работать лучше.

— Напрасно, Скотт! — говорил я охрипшим от натуги голосом. — Я вот, видишь, Университет закончил. И ничего! Учение, брат, — свет!

Меня поразило и то, что английские парни перед работой не дерябнули, не шарахнули, не вмазали, а лишь попили чайку. Какое-то издевательство над трудовым процессом! А работали они после чая без перекуров и перерывов. Ребята! Не ездийте на работу в Англию! Они тут без перерывов работают! Они не такие, как мы! Работайте дома!

15. Когда домой придешь в конце пути — свои ладони в Темзу опусти…

Спать меня определили сначала с пацанами Доном и Роландом. Пацаны каждую ночь курили марихуану, смеялись, пердели и жрали. Я не мог спать в такой обстановке. Утром они, как ни в чем не бывало, просыпались и бодро шли работать. Я был вял, как голодный, упоротый зомби. Великан Боб в каждом городке имел знакомых баб и приводил их на ночь в наш вагончик. Ночью они занимались любовью, кряхтели, орали, визжали, скрипели, смеялись, ласкались, возились, боролись. И все — без меня! Утром я еле волочил ноги. Глаза слипались. Старина Боб был бодр, неистово груб и весел. Они вообще не знали устали, эти английские пареньки. Я же без сна стал слабеть и еще больше, чем прежде, возненавидел физический труд. Одно меня успокаивало: скоро этот Ад закончится, я улечу в Москву, в свой сераль, наберу пенную ванну, закрою очи, сделаю звук музыкального центра на всю мощность и буду дремать под сладкую колыбельную группы AC/DC.

Сказать, что после моего прихода дела у хозяина резко пошли в гору, было бы большим преувеличением. Я чувствовал, что толку от меня было мало. И, честное слово, мне было неловко. Эти парни сами легко справлялись с этой работой. Я был лишним на этом празднике труда. Поэтому в один прекрасный момент в городке Gravesend, стоявшем на берегу Темзы-матушки, меня с облегчением отдали (или продали?) другому хозяину, которому не хватало умелых рабочих рук. У этого хозяина был огромный автодром.

Наша задача с рабочим пареньком по имени Эндрю — уложить ровную основу, опалубку, которую потом накрыть металлическими листами 2 х 2 метра. Основу я с грехом пополам уложил, но когда стали носить тяжеленные листы, я понял, что судьба подкинула мне еще одно тяжелое испытание невыносимым капиталистическим трудом. Посмотреть, как работает русский, сбежались работники со всего парка. Комизм ситуации заключался в том, что Эндрю был крупным молодым малым, двухметровым жеребцом, из которого энергия била ключом, а я маленьким-худеньким, изнуренным голодом и болезнью российским мужичком. Эндрю легко вырывал лист из пачки, хватал его и несся вприпрыжку по полю. Я едва успевал подхватить лист с другой стороны и, спотыкаясь и шатаясь из стороны в сторону, словно гуттаперчевый Пьерро, волочился за ним, норовя упасть и уронить металлический лист себе на ноги. Первыми сдали мои пальцы. Они не могли держать тяжелый лист. И однажды я таки уронил лист. Эндрю грязно выругался, а публику это весьма развеселило.

— Дай передохнуть! — облизывая пересохшие губы, попросил я.

— Мы так до ночи будем укладывать! — возразил Эндрю. И мы снова бежали за очередным листом. Сердце мое отчаянно колотилось в груди, норовя выскочить навсегда. Нелепо было бы умереть здесь, на английской земле, в никому не нужной попытке доказать неизвестным, чужим, безразличным тебе людям, что ты сильный и мужественный. Я просил у Бога сил, чтобы не доставить радости охочей до забав английской публике и не упасть в грязь лицом. В какой-то момент я понял, что эти силы пришли ко мне и я не упаду. За мной стояла моя родина — Россия. Я вдруг понял, что это не простой звук и не старая отцовская буденовка, что где-то в шкафу мы нашли. Так, наверное, чувствуют себя спортсмены на международных соревнованиях. Стиснув зубы, я подхватывал железяку и бежал за Эндрю. Пот стекал с меня градом. Иногда прохладный ветерок с Темзы приносил мне какое-то облегчение. «Ветер с Темзы дул! Ветер с Темзы дул! Навевал беду!» — гудел в голове навязчивый мотив. Это был какой-то нелепый, неравный и жестокий поединок двух неплохих, в сущности, наций.

— Ты в норме? — спрашивал меня всякий раз мой напарник.

— Не волнуйся! — отвечал я.

— Мне кажется, что ты сейчас упадешь! — сказал мне Эндрю.

— Не дождешься, — отвечал я. Эндрю в эти моменты чувствовал себя Богом. Его прямо-таки распирало от гордости.

«Ничего! — думал я с некоторым злорадством. — Я вот сейчас отработаю и уеду в Москву, где буду сидеть в офисе в белоснежной рубашке (кстати, надо непременно купить!), а ты будешь всю жизнь таскать свои железяки!»

В какой-то момент публика, видимо, почувствовала, что мне приходит конец, и несколько добрых английских парней подключились к нам и помогли уложить весь автодром листами. Я, шатаясь, спустился к Темзе и, бессильно рухнув на мокрую гальку, опустил в прохладную воду пылающие огнем ладони. Мне показалось, что горящие ладони зашипели и от них пошел пар.

16

Вечером, после работы, ко мне подошел хозяин нашей компании, хмурый мужик лет пятидесяти. Он полез в карман и достал оттуда кожаный «лопатник». Отслюнявил несколько купюр с изображением Королевы и сказал мрачно:

— Ситуация такова: кто-то из моих партнеров настучал, что ты у меня работаешь нелегально. Может прийти миграционная служба, и у меня будут неприятности. Ты переночуй у нас, а завтра с утра отвезу тебя на вокзал. Поезжай обратно, в Лондон.

Я не стал возражать. Я обрадовался. Я задолбался так работать! Если учитывать, что по ночам мои молодые, неуемные друзья не спали, а курили дрянь и веселились, если можно назвать весельем постоянное юмористическое обыгрывание громкого пердежа и перманентного лукуллова пиршества, то это не имело ничего общего с моими мечтами о чистом деревенском воздухе и общении со свинюшками. Иногда в маленький трейлер набивалось десять человек, гостей из других аттракционных компаний. Я физически устал от такого совершенно идиотского, асексуального веселья без женщин, без вина, без умопомрачительных, беспорядочных соитий, устал от бессонницы, каторжного физического труда.

Я гораздо уютнее чувствовал себя в России, в тапочках, в шелковом халате, в просторных семейных труселях, за компьютером, в объятиях случайной чаровницы. К тому же мои напарники зарабатывали в день до ста фунтов, а я лишь — 15. Ясное дело, что те люди, что брали меня на работу, — сильно рисковали. Их могли и оштрафовать, и лишить лицензии. И дали они мне возможность заработать не потому, что испытывали острую нужду в рабочей силе: им было жаль меня. Но запомните, парни: в Англии есть кому выполнять трудную, неквалифицированную работу! И безработица у них в регионах — тоже есть! Нас здесь не ждут! Мы здесь всегда будем чужими и лишними!

Мы устроили небольшую прощальную вечеринку, которая, впрочем, мало чем отличалась от не прощальных. В самый разгар к нам в трейлер зашел мой угнетатель, капиталист Скотт.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация