Книга Суеверия викторианской Англии, страница 59. Автор книги Екатерина Коути, Наталья Харса

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Суеверия викторианской Англии»

Cтраница 59
Суеверия викторианской Англии

Неприязненное отношение к этим незлобивым животным вызывалось тем, что английские ведьмы частенько обращались в зайцев и в таком виде пакостили соседям. Отличить демонического зайца от обычной зверушки было несложно: первого не ранили пули, только шерсть ерошили и отлетали. Убить такого зайца можно было только серебряной пулей либо ее эквивалентом. В середине XIX века жителю Дарема так опостылело, что на его капусту покушаются ведьмы-оборотни, что одной лунной ночью он подкараулил вороватого зайца и выстрелил в него серебряной пуговицей. Следы крови привели охотника к дому односельчанки, которая повязала щеку платком, ссылаясь на зубную боль. Но ни у кого не оставалось сомнений, что под платком она прятала рану от пуговицы!

Стаффордширцы трепетали перед белым кроликом, появлению которого предшествовал испуганный детский крик. В том самом месте, где обретался кролик, в 1834 году юного Джона Холдкрофта задушил приятель. Убийцу приговорили к повешению, но ввиду его малолетства приговор заменили на высылку в колонии. По-видимому, духу битого остался недоволен столь мягким наказанием и преследовал соседей в виде демонического зверя. Другого призрачного зайца встречали возле церкви в деревне Эглошейл (Корнуолл). Вслед за зайцем появлялся дух безголового охотника. В свое время этот скептик отрицал сверхъестественное происхождение зайца и попытался его застрелить. Судя по отсутствию головы, ничем хорошим для него та охота не закончилась.

Тем не менее англичанам хватало смелости использовать самых неприятных животных на благо человечества. Заячью лапку носили в качестве амулета от ведьм. Лапка также помогала при лечении коклюша, ревматизма, судорог и прочих хворей. Особым деликатесом считались заячьи мозги. Если младенец чмокал губами во сне, это означало, что он желает чего-то такого, что мать не может ему дать. Чего-то особенного. Заячьих мозгов, например. Отцы семейства шли к помещику на поклон и просили у него если не целого зайца, то хотя бы голову. Возможно, кого-то нужда подвигла и на браконьерство – если дитя захотело заячьих мозгов, разве можно отказать? Мозги разминали до желеобразного состояния и скармливали ребенку. Источники не уточняют, подавались мозги вареными или сырыми.

В отличие от зайцев лисы вызывали меньше суеверного страха. Правда, некоторые линкольнширцы полагали, что после лисьего укуса человек умрет в течение семи лет. А согласно свидетельствам из Сассекса и Девона, думать о лисах, подстригая ногти, – к беде. Зато отрезанный лисий язык прикладывали к ранке, чтобы вытянуть глубокую занозу.

В целом, суеверий о лисах в английском фольклоре встречается не так уже много. Но равнодушие простолюдинов компенсировалось вниманием со стороны дворянства. Для аристократов охота на лис служила одной из любимейших забав. К XVIII веку олени почти исчезли из Англии по причине активной вырубки лесов. Зато лис оставалось предостаточно, а их вдобавок не жаловали. Гроза курятников, лисица стала законным объектом охоты.

Суеверия викторианской Англии

Охота на лисиц


В XIX веке это действо происходило так: ранним утром слуги затыкали лисьи норы на отведенном для охоты участке. Возвращаясь с ночной эскапады, лиса находила свою входную дверь запертой и пряталась в близлежащих зарослях кустарника. Около 11 утра конные охотники вместе со сворой гончих собирались в условленном месте. Формально охотой заведовал предводитель, но физический труд выпадал на долю егерей. Они же пускали псов по лисьему следу. Гончие рыскали по кустам до тех пор, пока не выгоняли оттуда лису. При ее появлении охотники вопили «Тэлли-хо!», после чего скакали вслед за псами, которые с оглушительным лаем гнались за лисой. Когда лиса выбивалась из сил, на нее набрасывалась вся свора. Либо гончие разрывали рыжую страдалицу, либо ее добивал один из охотников. Этой забаве сопутствовали определенные ритуалы: егерь отрезал хвост («щетку» на охотничьем жаргоне), голову («маску») и лапы, после чего швырял тело на съедение собакам. Отрезанные части шли на трофеи, причем самым почетным считался именно хвост. Детям, в первый раз побывавшим на охоте, мазали лисьей кровью лица в качестве посвящения в охотничье братство.

Еще одним злонамеренным лесным животным являлся еж. Доярки утверждали, что по ночам, когда коровы отдыхают, ежи высасывают молоко из вымени, так что к утреннему удою его совсем не остается. Кровь в молоке тоже относили на их счет. Именно поэтому ежей вплоть до XIX века истребляли наравне с другими вредителями – крысами, кротами и т. д. В Броутоне (Йоркшир) рассказывали про ежа, мчавшегося со скоростью зайца, так что изловить его не представлялось возможным. Это была излюбленная личина ведьмы Нэнси Ньюджилл, против которой, согласно общему мнению, у коров «не было ни единого шанса». Помимо краж молока ежи промышляли и тем, что высасывали птичьи яйца, а также карабкались на деревья за яблоками, которые потом насаживали на иголки.

Нежелательным гостем на ферме было такое невинное существо, как землеройка. Считалось, что если она пробежится по ноге коровы или овцы, животное ошалеет от страха, а поврежденная конечность разболится. В таких случаях фермеры сверлили в стволе дерева отверстие, в котором замуровывали живую землеройку. Веткой дерева охаживали корову по спине – «чтобы весь яд вышел». Со смертью землеройки животное должно было окончательно поправиться.

Несладко приходилось и кротам. Способы их применения в народной медицине выглядели инквизиторскими. Чтобы зарядить руку целительной силой, крота стискивали в кулаке, пока не издохнет. Для лечения эпилепсии отрезали нос крота, капали девять капель крови на кусочек сахара и скармливали пациенту. К кистам прикладывали еще трепещущее тело крота, разрезанного живьем. Лапка крота спасала от ревматизма, причем отрезать ее следовало опять-таки у живого крота. Впрочем, кроты тоже имели шанс отомстить за гибель товарищей: нужно было всего лишь прорыть нору под грядкой капусты или же под прачечной и маслодельней. В первом случае смерть грозила хозяину дома, во втором – хозяйке. Именно так по кротовым норкам гадали в Уэльсе.

А вот летучие мыши, ныне повсеместно связанные с вампиризмом, ни у кого опасений не вызывали. Наоборот, они были любимыми персонажами детских песенок. Вот так английские дети обращались к летучей мыши:

Летучая мышь, летучая мышь,
Если под шляпу ко мне залетишь —
Дам сала кусок,
Испеку тебе пирог!

В Корнуолле их называли «воздушными мышами»:

Воздушная мышь, пролети надо мной,
Мы хлеба краюху разделим с тобой.
А как буду стряпать и пиво варить,
С тобой не забуду пирог поделить.

В песенке подразумевался свадебный пирог. Возможно, летучая мышь в таком случае должна была напророчить счастье на всю оставшуюся жизнь.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация