Книга Противофаза, страница 37. Автор книги Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Противофаза»

Cтраница 37

Из монолога, выплеснутого на меня Катей, я узнал очень много о себе и еще больше – о ней. Оказывается, она все это время переживала и нервничала. А я ее раздражал своим бездельем, животом и ленью.

Специально после ухода этой разъяренной фурии сходил в ванную проверить толщину талии. Действительно, немного полноват я стал за последнее время, но это от сидячей работы и домашних харчей. Сама меня раскормила и еще ругается!

А кольцо, кстати, так и не отдала.

Состояние ошарашенности не оставляло меня весь последний день. Полностью заторможенный, сдавал я дела ленивому Василию, в состоянии зомби купил билет до Москвы, бесчувственным телом вернулся и принялся собирать вещи.

Эта заторможенность и позволила мне рассуждать трезво и логично. Катя, безусловно, была не права. Все, что она на меня вывалила, было нечестно и несправедливо. Если я ее так раздражаю, почему бы не подойти и не сказать: «Так, мол, и так, помоги мне по хозяйству» или «Так, мол, и так, не хочу, чтобы ты сегодня пил». Неужели бы я отказался? И мой отъезд в Москву… Что в нем такого неизбежного? Я же предложил ей руку и сердце, вручил кольцо как символ серьезности намерений. Все равно нам в Москве жить, значит, мне лучше поехать вперед, подготовить плацдарм. А тут: «Эгоист! По Германиям разъезжает!» Далась ей эта Германия…

Разыскивая носки, я вспомнил одно мудрое правило, которое меня не раз выручало в общении с прекрасным, но скандальным полом: «Если женщина не права, извинись перед ней». Ладно, она не захотела со мной поговорить спокойно, но почему я должен повторять ее ошибки?

Прервав укладку чемодана, я отправился на поиски хозяйки дома. Катя с дочкой демонстративно меня не замечали и на мои сборы не обращали никакого внимания, что-то читая вслух.

– Катя! – позвал я. – Коша! Ты только не кричи, хорошо? Я прошу у тебя прощения и… помолчи, ладно?., хочу все тебе объяснить. Маша, можно мы с мамой поговорим с глазу на глаз?

Но упрямая девочка только плотнее прижалась к маминому боку. Ладно, может, хоть ребенка наша история чему-нибудь научит.

– Я вовсе не собираюсь тебя бросать! – начал я. – Ив Москву я еду, чтобы подготовить почву для вас с Машкой. Сама знаешь, нужно договориться со школой, поликлиникой…

– Без регистрации, – все-таки перебила меня глядящая волчицей Катя, – это все нереально.

– Регистрация будет. Тебя обязаны будут зарегистрировать после заключения брака. И Машку тоже. А потом…

– Какого брака?

– Со мной брака. Или, ты думаешь, я тебе просто так подарил обручальное колечко?

Катерина Ивановна, суженая моя, посмотрела на собственный палец с суеверным ужасом. В глазах ее зарождалась заря понимания.

– Это обручальное,- на всякий случай пояснил я, – его жених дарит невесте в день помолвки. У нас с тобой на Новый год была помолвка. А в Москву я еду, потому что здесь мне развернуться негде. Перспектив никаких. У тебя очень приятный город, но…

Зря я опять начал про Москву. Катя произвела предупредительный хлюп носом и тут же уткнулась мне в плечо. Через минуту я понял, что свитер придется переодевать – не ехать же по морозу в мокром свитере.

* * *

Господи, откуда он слово такое выкопал – помолвка?

Ой, мамочки, и что же мне теперь делать? А я согласилась? Или как? Или это никого не интересует? Я мучительно пыталась вспомнить что происходило после того, как Сергей подарил мне кольцо. Ничего не происходило… Валялись на диване, подарки разглядывали, Машке домик собирали.

– А почему ты мне ничего не сказал?

– О чем?

– О том, что оно обручальное?

– Это же очевидно.

– Да?

– Мама, а помолвка, это когда молятся?

– Это когда женятся.

– Ура! А я буду в платье со шлейфом? Я в кино видела… А еще лепестки цветочков по проходу могу разбрасывать. А у тебя платье будет с кринолином? А фата? А папу мы позовем? А давай Натку позовем, она тоже будет в платье, как я!

Картина вырисовывалась привлекательная. Я, как дура, в фате и в кринолине, вместо отца к алтарю меня, видимо, поведет Дима, а Машка с Наткой обрызгивают всех гостей мыльными пузырями, чтобы на свадьбу не прокрались страшные волки-губернаторы. По-моему, просто блеск!

От раздумий меня отвлек Сергей, который наконец-то сделал то, что должен был сделать еще пару лет назад, а именно обнять меня и сказать:

– Катя, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Как тут было не поплакать!

Правда, я опять так и не поняла, согласилась я или нет.

* * *

Два месяца в провинции покалечили мою психику существеннее, чем почти полгода в Германии. Наверное, дело в обманчивой похожести – люди те же, язык тот же, культура-мультура одинаковая. А вот скорость жизни совсем другая. И жесткость повышенная. Мне понадобилось три недели бегания в колесе столичной жизни, прежде чем я почувствовал себя полноправной московской белкой. Я заново изучил «эти московские порядки» и привык к «этим московским расстояниям». Даже на машине приучался ездить заново.

Наверное, поэтому и с Катей у нас все было заново, «как раньше» – трепетная мечта любой женщины. Мы писали друг другу страстные SMSки (довольно кропотливое занятие), болтали по телефону ни о чем и с нетерпением ожидали выставки. Вообще-то можно было смотаться к Кошке и на выходные, но то, что она приедет именно на выставку, прибавляло законченность понятию «как раньше».

Катя приезжала каким-то безумно утренним поездом – в половину седьмого, и я решил по такому случаю не утруждать себя сном. Напился кофе, начитался до одури и уже в половине пятого был умыт-побрит-выглажен. Пожалуй, это выходило за рамки «как раньше», но нужно же было чем-то занять высвободившееся от сна время.

Катю, похоже, мой торжественный вид не привел в трепет – она зевала даже во время приветственного поцелуя. И спала в машине. И по приезде заявила, что ничего, кроме душа, не желает. В принципе, я был не против. Бессонная ночь и меня сделала тихим и покладистым. На службе я предусмотрительно предупредил о семейных обстоятельствах и тоже решил прилечь рядом с чисто пахнущей Кошкой. Мы мирно прикорнули, словно и не было этих трех недель разлуки. А потом Катя потянулась. А потом я ее слегка приобнял. И она сделала какое-то незаметное движение. А я решил поцеловать ее на сон грядущий.

Дальнейшие полтора часа продемонстрировали, что три недели разлуки были, и силы за это время накоплены немалые…

Когда мы проснулись, за окном уже темнело. Катя была бодра, а я философичен, как Диоген. Мы радостно позавтр… нет, поужинали, и принялись обсуждать наши планы. О свадьбе, переезде и регистрационных хлопотах почему-то не говорилось. Катя оживленно требовала отвести ее в Пушкинский музей, в «Детский мир», на все спектакли и еще куда-то. Честно сказать, я не слушал, только смеялся и согласно кивал головой. Хотелось просто любоваться этим рыжим беззаботным существом, завернутым в плед.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация