Книга Золотой дождь, страница 167. Автор книги Джон Гришэм

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Золотой дождь»

Cтраница 167

— Нет, ваша честь, — бормочет Лео, даже не вставая. Его приспешники лихорадочно сгребают со стола бумаги и рассовывают их по атташе-кейсам. Им не терпится унести отсюда ноги. За всю историю штата Теннесси это крупнейший судебный вердикт, и на них теперь навсегда останется несмываемое клеймо. Не будь я настолько разбит и опустошен, я бы подошел к ним и пожал им руки. Это было бы шикарно, но сейчас у меня просто нет сил. Мне куда проще сидеть рядышком с Дот и пялиться на имя Донни Рэй в моем блокноте.

Богачом я себя не ощущаю. Рассмотрение апелляций займет целый год, а то и два. Размеры вердикта настолько неимоверны, что нападки на него будут самые бешеные. Словом, скучать мне не придется.

Но сейчас меня мутит от одних мыслей про работу, и я мечтаю об одном: сесть на самолет и махнуть на необитаемый остров.

Киплер стучит молоточком, возвещая об официальном завершении процесса. Я перевожу взгляд на Дот и вижу в её глазах слезы. Я спрашиваю, как она себя чувствует. Дек обрушивается на нас с поздравлениями. Он мертвенно бледен, но рот у него до ушей, заячьи резцы сверкают. Все мое внимание приковано к Дот. До сих пор она держалась мужественно, но сейчас, похоже, начала сдавать. Я похлопываю её по руке и протягиваю салфетку.

Букер треплет меня по затылку и обещает звякнуть на следующей недельке. Сияющие Купер Джексон, Хэрли и Гренфелд наперебой поздравляют меня. Им нужно спешить на самолет. В понедельник поболтаем. Репортер из Кливленда приближается ко мне вплотную, но я отмахиваюсь. Я и остальных-то вполуха слушаю, так беспокоит меня состояние моей клиентки. Она уже почти рыдает.

Краешком глаза я замечаю, как Драммонд и его прихвостни спешно покидают зал, навьюченные, как мулы. Мы так и не обменялись ни единым словом. Дорого я дал бы за то, чтобы обратиться сейчас в муху и поползать по стене в конторе «Трень-Брень».

Стенографистка, пристав и секретарь собирают свои бумаги и также покидают зал. В опустевшем помещении остаемся только мы с Дот и Деком. Мне нужно заглянуть к Киплеру, чтобы поблагодарить его за опеку и поддержку. Пока же я держу за руку Дот, которая рыдает в три ручья. Дек сидит рядом и помалкивает. Я тоже молчу. Глаза мои застилают слезы, сердце щемит. Дот эти деньги ни к чему. Ей бы сына вернуть.

Кто-то, должно быть, пристав, выключает свет, и зал погружается в полутьму. Ни один из нас не шевелится. Дот понемногу успокаивается. Она утирает слезы с помощью моей салфетки, а иногда и просто тыльной стороной ладони.

— Вы уж меня извините, — говорит она наконец сдавленным голосом. Больше задерживаться здесь она не хочет, и мы уходим. Я похлопываю её по руке, а Дек собирает наше барахло и распихивает его по трем портфелям.

Мы выбираемся из сумрачного зала в облицованный мрамором коридор. Уже почти пять часов вечера и народу, по случаю пятницы, раз, два и обчелся. Ни видеокамер, ни репортеров, ни толпы — никто не встречает адвоката-триумфатора.

Нас вообще никто не замечает.

Глава 50

Наша контора — последнее место на свете, куда мне хочется сейчас идти. Я настолько устал и оглушен, что и в бар меня не тянет, тем более что рядом только Дек, который и капли в рот не берет. Вдобавок я прекрасно понимаю, что всего от пары рюмок вырублюсь напрочь. Надо было, конечно, организовать какую-нибудь вечеринку, но, имея дело с присяжными, никогда нельзя наперед рассчитывать на успех.

Может, наверстаю упущенное завтра. К тому времени я уже должен прийти в себя и осознать всю грандиозность вынесенного накануне вердикта. Да, завтра я обрету под ногами почву. Тогда и отпраздную.

Выйдя из здания суда, я прощаюсь с Деком, поясняя, что валюсь с ног от усталости. Позже встретимся. Вид у нас обоих совершенно обалдевший, и каждому из нас желательно побыть одному, чтобы осознать случившееся. Я сажусь в «вольво», качу домой, отпираю дом мисс Берди и совершаю обычный обход. Все как всегда. Ничего примечательного. Я располагаюсь во внутреннем дворике и впервые мечтаю о том, как потратить деньги. Когда, интересно, я сумею купить или построить свой первый дом? А какой машиной обзаведусь? Я пытаюсь избавиться от навязчивых мыслей, но они упорно лезут в голову. Шестнадцать с половиной миллионов долларов! Такая сумма не укладывается в голове. Я прекрасно понимаю, что все ещё может сто раз перемениться. Вердикт опротестуют и дело отправят на пересмотр; новый суд вынесет другой приговор, и я останусь на бобах; апелляционный суд резко сократит сумму морального ущерба, а то и вовсе отменит прежнее решение. Да, дело может принять любой оборот, однако сейчас я сижу и трачу деньги.

Я предаюсь мечтаниям до захода солнца. Свежеет, и я ежусь от холода. Возможно, завтра я начну осознавать всю значимость содеянного. Теперь же я начинаю испытывать ни с чем не сравнимое облегчение, как будто очистился от скверны. Почти год я жил с камнем в душе, люто ненавидя таинственную махину под названием «Прекрасный дар жизни». Меня сжигала бешеная злоба к её сотрудникам, к людям, повинным в смерти ни в чем не повинного парнишки. Пусть земля будет пухом Донни Рэю. Надеюсь, ангелы расскажут ему, как я отомстил за него.

Я вывел этих негодяев на чистую воду. Отныне они мне безразличны.

* * *

С помощью вилки Келли отщипывает крохотные кусочки от тонюсенькой, почти прозрачной пиццы, и отправляет в рот. Губы у неё все такие же распухшие и бесформенные, жевать больно. Мы сидим, прислонясь спинами к стене и вытянув ноги, на её односпальной кровати и пощипываем пиццу. По небольшому телевизору «Сони», установленному на комоде напротив нас, крутят какой-то старый вестерн с Джоном Уэйном [13].

Келли сидит босиком, на ней тренировочный костюм мышиного цвета, и мне виден тонкий шрам на её правой лодыжке — след прошлогоднего перелома. Келли вымыла голову и соорудила на затылке «конский хвост». Ногти выкрасила в ярко-алый цвет. Она бодрится и пытается поддерживать беседу, но то и дело морщится от боли. Разговор не клеится. Меня никогда не избивали до полусмерти, и мне сложно представить её ощущения. К физической боли-то и мне, конечно, не привыкать, но вот познать страх, угнездившийся в её голове, крайне затруднительно. Интересно, на каком этапе этот выродок решил, что с неё хватит, и прекратил экзекуцию, чтобы полюбоваться на свою работу?

Я гоню эти мысли прочь. Я не расспрашивал об этом Келли, да и сейчас не собираюсь. От Клиффа пока ни слуху, ни духу.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация