Книга Луна - суровая госпожа, страница 93. Автор книги Роберт Хайнлайн

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Луна - суровая госпожа»

Cтраница 93

Чего я больше всего боюсь, так это утвердительных постановлений трезвомыслящих и благонамеренных людей, наделяющих правительство правом и властью делать то, что, по их мнению, должно быть сделано. Пожалуйста, всегда помните, что Лунная администрация была создана с самой что ни на есть благородной целью такими же трезвомыслящими и благонамеренными людьми, избранными всенародно. С этой мыслью я возвращаю вас вашим трудам. Благодарю вас.

Gospodin президент! Разрешите вопрос! Вы сказали – «никакого принудительного налогообложения». Тогда откуда, по-вашему, мы возьмем деньги на расходы? Дарзанебы!

– Помилуйте, сэр, это уже ваши проблемы. Я могу лишь высказать несколько предположений. Добровольные взносы, как в любой церкви, которая сама себя содержит… государственные лотереи, естественно не принудительные… А может быть, вы, конгрессмены, пороетесь в собственных кошельках и заплатите за то, что вам нужно? Это один из способов сократить численность правительства до минимума, при котором оно могло бы выполнять свои обязанности, каковы бы они ни были. Если, конечно, такие существуют. Я был бы рад, если бы нашим единственным законом было «Золотое правило»; я не вижу необходимости в других законах, как, впрочем, и в насильственном внедрении этого. Но если вы действительно считаете, что ваши ближние должны ради своего блага иметь законы, почему бы вам самим за это не заплатить? Камрады, я умоляю вас не прибегать к насильственному налогообложению. Нет худшей тирании, чем заставлять человека платить за то, чего он не хочет, только потому, что вы считаете – так для него будет лучше.

Проф раскланялся и вышел, я и Стью – за ним. Когда мы остались втроем в капсуле метро, я его поддел:

– Проф, мне очень понравилась ваша речь… но насчет налогов вы говорите одно, а делаете другое. Как вы думаете, кто будет оплачивать все наши расходы, которые растут не по дням, а по часам?

Он долго молчал, затем проговорил:

– Мануэль, мое единственное желание – дожить до того дня, когда я перестану разыгрывать из себя главу исполнительной власти.

– Значит, ответа не будет?

– Ты ткнул пальцем в дилемму, которая стоит перед всеми правительствами, и одновременно в причину, по которой я стал анархистом. Право взимать налоги, единожды данное, не знает пределов – оно длится, пока само себя не уничтожит. Я не шутил, когда посоветовал им порыться в собственных кошельках. Покончить с правительством, видимо, невозможно; иногда я думаю, что правительство – неизбежная болезнь человечества. Но можно держать правительство на голодном пайке, сделать его малочисленным и безвредным. Ты можешь придумать для этого лучший способ, нежели потребовать от правителей, чтобы они сами оплачивали стоимость своего антиобщественного хобби?

– Все равно это не объясняет, как расплатиться за то, что мы делаем сейчас.

– Как? Мануэль, ты же знаешь, как мы это делаем. Мы воруем. Я не горжусь этим, но и не стыжусь. Другого способа нет. Если нас схватят за руку, нас могут ликвидировать – к этому я готов. Но по крайней мере, воруя, мы не создаем опасного прецедента налогообложения…

– Проф, мне крайне неприятно это говорить…

– Тогда зачем говоришь?

– Затем, черт возьми, что я увяз так же глубоко, как и вы… и хочу, чтобы все было возмещено! Мне крайне неприятно это говорить, но ваши слова сильно отдают лицемерием.

Он хихикнул:

– Дорогой Мануэль, неужели тебе понадобилось столько лет, чтобы прийти к выводу, что я лицемер?

– Значит, вы это признаете?

– Нет. Но если тебе легче оттого, что ты так считаешь, – пожалуйста, я готов служить козлом отпущения. Однако перед самим собой я не лицемерю, ибо уже в тот день, когда мы провозгласили революцию, я понимал, что нам понадобится много денег, и вот их придется красть. Это меня не смущало, я считал, что лучше воровство, чем ожидающие нас через шесть лет голодные бунты, а через восемь – каннибализм. Я сделал выбор и не жалею о нем.

Я промолчал, не совсем, впрочем, удовлетворенный.

– Профессор, – сказал Стью, – я очень рад, что вы жаждете перестать быть президентом.

– Вот как? Вы, значит, разделяете предубеждения нашего друга?

– Только отчасти. Поскольку я с рожденья был обречен на богатство, воровство меня смущает меньше, чем его. Но раз Конгресс сейчас принялся за конституцию, я намерен выбрать свободную минутку и явиться на сессию. Я планирую провозгласить вас королем.

Проф был глубоко шокирован.

– Сэр, если вы меня провозгласите, я откажусь, если меня выберут – отрекусь.

– Не торопитесь. Возможно, это единственный способ получить ту конституцию, которую вы хотите. Я тоже ее хочу и так же, как и вы, не слишком обольщаюсь. Вы могли бы стать королем – люди приняли бы вас: мы, лунари, с республикой еще не обвенчались. Им понравится идея, вот увидите! Церемонии, мантии, двор и все такое прочее…

– Нет!

Da! Когда придет время, вы не сможете отказаться. Ибо нам нужен король, а другого достойного кандидата нет. Бернардо Первый, король Луны, император Ближнего космоса!

– Стюарт, я прошу вас немедленно прекратить. Меня от этого тошнит.

– Привыкнете. Я роялист, потому что демократ. Я не позволю вашим предрассудкам погубить мою идею, так же как вы не позволили страху перед воровством погубить идею революции.

– Погоди, Стью, – вмешался я. – Ты сказал, что ты роялист, потому что демократ?

– Конечно! Король – единственная защита граждан от тирании… особенно от самых худших тиранов – от них самих. Проф идеально подходит для этой работенки… потому что ее не хочет. Его единственный недостаток в том, что он холостяк и не имеет наследника. Но мы это исправим. В качестве наследника я собираюсь предложить тебя. Наследный принц! Его королевское высочество принц Мануэль де ла Пас, герцог Луна-Сити, генерал-адмирал вооруженных сил и Защитник немощных.

Я разинул рот. Потом закрыл лицо руками:

Bog мой!

Часть третья
Дарзанебы!
Глава 23

В понедельник 12 октября 2076 года около девятнадцати ноль-ноль я сидел дома и отходил от тяжелого суматошного дня, проведенного в нашей штаб-квартире в «Раффлзе». Делегация фермеров – производителей зерна хотела повидать профа, и меня вызвали к ним, так как проф был в Гонконге. Я был не в духе и нагрубил им. Прошло уже два месяца после объявления эмбарго, но ФН не оказала нам чести подложить хоть какую-нибудь свинью. Нас игнорировали, на наши претензии не отвечали: очевидно, считали, что ответить – значит признать нас за людей. Стью, Шини и проф неустанно трудились, подтасовывая новости с Земли, дабы поддержать в лунарях боевой дух.

Поначалу все держали свои скафандры под рукой. Их носили, зажав шлемы под мышкой, когда шли по коридорам на работу или возвращались домой. Но постепенно стали расслабляться: день шел за днем, никакой опасности не было, а скафандр, если он не нужен, – это сущее наказание, такой он громоздкий. Вскоре пивные стали вывешивать у себя таблички «В скафандрах вход запрещен». Ну а если лунарь не может выпить свои пол-литра по пути домой из-за какого-то скафандра, то он оставит его либо дома, либо на станции, либо где-нибудь еще.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация