Книга Освобожденный любовник, страница 145. Автор книги Дж. Р. Уорд

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Освобожденный любовник»

Cтраница 145

На этой ноте… о Ви и Джейн, как о паре. Боже, какие они горячие. С ними я, конечно, не краснела так много, как тогда, когда писала о Бутче, хотя не знаю, было ли это потому, что коп вывел меня на новый уровень, или потому, что ожидала подобного от Ви.

Сцена, где Ви в своей постели, а Джейн устраивает ему ванные процедуры с губкой, действительно эротична, и я видела ее очень четко. Особенно эту часть, где она, ах, подходит к определенному моменту:


«…а потом он издал низкий горловой стон и откинул назад голову, иссиня-черные волосы разметались на черной подушке. Его бедра устремились вверх, мышцы живота напрягались и расслаблялись, отчего татуировка в паху то растягивалась, то возвращалась на место.

— Быстрее, Джейн. Сейчас давай быстрее».


Для Ви, до появления Джейн, секс и эмоции не были связаны между собой. Фактически, за исключением Бутча, и, в некоторой степени, самого Братства, эмоции просто не были частью его жизни, и это понятно. Отрочество в военном лагере оставило в его с грузом ужасного душевного беспорядка, который он перенес в зрелость, и который отразился на его отношениях. Вопрос в том, что такого особенного было в Джейн — а до ее появления в Бутче?

Я думаю, что у Джейн и Бутча много общего с одной стороны, они оба большие умники. Возьмем, например, эту короткую сценку между Ви и Джейн, которая является одним из моих самых любимых диалогов из всех книг:


«— Я не хочу, чтобы ты приближалась к этой руке. Даже если она в перчатке.

— Почему…

— Я не буду это обсуждать. И даже не спрашивай.

Хорошоооо.

— Она чуть не прикончила одну из моих медсестер.

— Не удивлен, — он взглянул на перчатку. — Я бы ее отрубил при первой возможности.

— Не советовала бы.

— Еще бы. Ты понятия не имеешь, каково жить с таким кошмаром, заключенным в руке…

— Нет, я имела в виду, что на твоем месте поручила бы кому-нибудь другому отрезать ее. Больше шансов, что это сделают как надо.

Последовало молчание, затем пациент хохотнул.

— Умная какая».


Я также думаю, что Ви влюбился в Джейн, потому что она сильная женщина с крепкими нервами. Это доказывает сцена ее похищения из больницы, особенно в том моменте, когда Рейдж закидывает ее на плечо, а Фьюри пытается успокоить, используя приемы контроля над разумом:


«— Тебе придется вырубить ее, брат мой, — сказал Рейдж, а затем проворчал: — Я не хочу причинять ей боль, а Ви сказал, чтобы она поехала с нами.

— Предполагалось, что это не операция похищения.

— Поздно, мать твою. А сейчас выруби ее, окей? — Рейдж снова стиснул зубы и изменил хватку, его рука оставила ее рот, чтобы поймать дерущуюся руку.

Ее голос раздался громко и четко:

— Да поможет мне Бог, я сейчас…

Фьюри взял ее за подбородок и поднял голову.

— Расслабься, — сказал он мягко. — Просто успокойся.

Он приковал ее взглядом и начал вводить в состояние покоя… в состояние покоя… в…

— Да пошел ты! — выплюнула она. — Я не позволю вам убить моего пациента!»


В тот момент, Джейн напоминает мне Бутча в «Темном Любовнике», когда тот приносит Бэт в особняк Дариуса и сталкивается лицом к лицу с братьями. Даже в меньшинстве, он все равно боролся. Так же и Джейн.

Я также считаю, что оба, Джейн и Бутч, стремятся нести в мир добро. Она хирург, Бутч — полицейский, эти двое настоящие герои — и Ви уважает их за это.

И наконец, я подозреваю, это относится ко всем братьям, здесь завязаны феромоны. Братья, да и все мужчины, с кем я сталкивалась до сих пор, связываются с объектом своего поклонения мгновенно и окончательно, как только оказываются с этим объектом рядом. Поэтому я могу предположить, что здесь срабатывает некий инстинктивный компонент, компонент влечения.

Но вернемся к Ви и Джейн. С моей точки зрения, один из самых сильных эмоциональных моментов в книге, это когда Ви позволяет Джейн доминировать над ним в его пентхаусе, прежде чем отпустить ее. Для него, поставить себя в зависимость от кого-то сексуально, учитывая то, что с ним сделали в ночь его превращения, когда его связали и частично кастрировали, является самым большим показателем доверия и отдачей, на которые он может решиться с другим человеком. Сцена, которая начинается на стр. 315, показывает, что впервые в жизни он сознательно выбирает быть беззащитным. В прошлом, в военном лагере, в качестве претранса, он был уязвим по физическим причинам и по сложившимся обстоятельствам. Поэтому всю дальнейшую жизнь он стремился никогда не сдаваться на милость кого-либо. С Джейн, однако же, он добровольно отдает себя во власть кого-то. Это признание в любви, и значит гораздо больше чем слова.

И опять же, это мой личный взгляд на сексуальные сцены. Да, происходящее между ними было жарковато, но это имело огромное значение для дальнейшего развития персонажей.

А теперь несколько слов о Деве-Летописеце и Ви.

Хех, поговорим о проблемах отцов и детей? Когда Ви впервые появился на сцене в «Темном Любовнике», я знала, что его рука много значила, но понятия не имела, насколько она была важна, и каковы будут последствия. На самом деле, во время написания первых двух книг, я даже не представляла, что Вишес — сын Девы-Летописецы. Это как с Бу или гробами: Когда я вижу что-то действительно четко, я сразу вношу это в содержание, несмотря на то, что могу не знать, к чему это может относиться.

Осенило меня уже в «Пробужденном Любовнике»: белое свечение = Дева-Летописица. Ви светился белым. Поэтому Ви = Дева-Летописеца. Я подумала, что это будет крутой поворот событий, и была большой умницей, что не растрезвонила этот факт по всему форуму или на раздаче автографов, и не позволила ширме, за которой хранятся все мои секреты, упасть. Честно говоря, когда я переделала кое-что в родословной Ви, я была удивлена, что никто больше не уловил этой связи (думаю, возможно, у кого-то была пара гипотез, но я уклонилась от объяснений).

В «Освобожденном любовнике», у Ви с матерью были очень тяжелые отношения, что вполне понятно, учитывая то, что она скрывала от него, и что заставляла его делать. Но все разрешилось, и для многих читателей стала та сцена, где Вишес приходит к своей матери в конце истории, стала любимой:


«— Что вы принесли? — прошептала она.

— Маленький подарок. Ничего особенного. — Вишес подошел к белому дереву с белыми цветами и раскрыл ладони. Попугайчик вылетел на свободу и забрался на ветку, будто знал, что теперь это его дом.

Ярко-желтая птица прошлась взад-вперед, его маленькие лапки сжимали и отпускали бледную ветвь. Он поклевал цветок, выпустил трель… поднял лапку и почесал шею.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация