Книга Фея белой магии, страница 42. Автор книги Анна Ольховская

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Фея белой магии»

Cтраница 42

Через час, господи, через час! Значит, Салимы по-прежнему в отеле и в номере, под детской кроватью, притаилась смерть. Что это может быть? Неужели взрывное устройство?

Да какая разница, что именно убьет малышей, этого в любом случае нельзя допустить.

Но как?!

Есть только один способ – Ника. Малышка умеет мысленно связываться на любом расстоянии. Осталась самая «малость» – непонятным образом попросить дочку спасти ее друзей.

Времени на поиск решения у меня все равно не было, поэтому я сделала единственно возможное в моей ситуации. Начала мысленно, в мельчайших подробностях, восстанавливать спальню маленьких Салимов, потом – спящих Лельку и Деньку, а под кроватью… Что же нарисовать такое под кроватью, чтобы моя малышка поняла грозящую друзьям смертельную опасность? Взрывное устройство похоже на коробку, пистолет, бомба – все это несерьезно, можно принять за игрушки.

Неожиданно с поразительной четкостью сама собой нарисовалась огромная змея. Она свернулась толстенным шлангом, треугольная башка лежала на верхнем кольце, а у самого пола подрагивал хвост с мерзкой трещоткой на конце.

Я транслировала жуткую картину в пространство, изо всех сил не подпуская наползающее отчаяние. Сознание, не выдержав невероятного напряжения, постепенно меркло. Но я продолжала цепляться за краешек бытия, чтобы уберечь малышей.

А потом пришла ночь.

Глава 29

Наверное, в мое «отсутствие» Дюбуа использовал бутылку в качестве ритуальной погремушки. А я, валяясь в ментальной отключке, проследить за нормальным нахождением в ограниченном пространстве не могла. Вот меня и поколотило о стенки тюрьмы, причем, если судить по ощущениям, стукалась я всеми частями тела. Даже трудно для стены доступными – губами, к примеру. А еще – головой, ногой, руками – болело все тело.

Болело? Тело?!

Я… Я вернулась?!!!

Следом за волной боли меня захлестнула волна безумной радости, но через мгновение обе волны растворились в песке отчаяния. Спасти Лельку и Деньку не удалось…

Больше всего хотелось, прощально булькнув, утонуть в болоте ужаса и безысходности. Как можно продолжать существовать, если за твою жизнь заплатили немыслимую цену? Если милых и родных маленьких Салимов больше нет?

А я теперь снова есть.

Да, я есть. И ни растворяться в песке отчаяния, ни посыпать им голову не буду. Потому что иначе эта тварь, Паскаль Дюбуа, и дальше будет убивать, калечить, развлекаться созданием тупых зомби и отравлять мир своим присутствием.

Я должна остановить колдуна. И ради спасения моей семьи, и ради памяти малышей. Что я могу противопоставить древнему могуществу тьмы?

Веру. Надежду. Любовь.

И этого будет достаточно.

А пока отложим душевную боль, сомнения и терзания на потом. Сейчас же следует идентифицировать себя в пространстве. Так, где-то тут слух неподалеку от ощущений валялся. А еще – зрение, но с ним спешить не буду, являть свое присутствие миру рискованно.

Нашла. Слух.

Включила. И от жуткого монотонного завывания едва не ломанулась прочь. Но в последнее мгновение удержала себя в горизонтальном положении, только веки дернулись. Надеюсь, увлеченный действом колдун этого не заметил.

Так, что еще слышно, кроме вокальных экзерсисов Дюбуа? И вообще, где это все происходит? Если под открытым небом, то столь экзотические звуки не могут не привлечь внимания соседей. Послушаем, прорывается ли сквозь вой стрекот средиземноморских цикад? Шелест листвы? Пение птиц?

Ни-че-го. Только голос мерзье, гулкий и страшный, а еще – бой барабанов и дробный ритмичный шорох, похожий на звук маракасов. Причем все имеет тот же гулкий отзвук, словно ритуал происходит в какой-то пещере или в подвале.

Предположим, с пещерами в окрестностях Сан-Тропе ощущается явная напряженка, а вот подвалов тут сколько угодно. Думаю, и на этой вилле он имеется. Назвать ее своей я не могу. И не смогу уже никогда.

Почему так холодно? Вернее, неуютно. Сквозняки вольничали с моим телом, как хотели, забираясь в самые труднодоступные места, обычно прикрытые одеждой.

Упс. А ведь одежды-то на мне и нет. Зато ощущение липкой гадости на коже – есть. Причем даже не липкой, кое-где кожу стянуло, словно… от засохшей крови?

Чьей крови? Неужели этот урод смог выкрасть тела детей?!

Опять захотелось сорваться с места и убежать, куда глаза глядят. Но, поскольку глаза пока не глядели, неуместное желание было бесцеремонно, пинками отправлено в чулан.

Так, спокойнее. Ты справишься, ты сможешь. Помни, от тебя сейчас зависят судьбы дочери и мужа. И шансов безумной старухе в лохмотьях по имени Паника давать не надо.

А уж стыдливо хихикать, прикрываясь ладошками, и вовсе не стоит. Не та ситуация.

Зато попробовать осмотреться – стоит. Да, знаю, глаза бы мои на эту жуть не глядели! Так они и не глядели, сколько можно было. Но больше отлеживаться испачканным поленом нельзя, а то так поленом и останешься.

Едва-едва, самую чуточку, приоткрыла веки. Фу, гадость какая! Да не я, хотя Мисс Секси я себя в данный момент вряд ли назвала бы – вся, с головы до ног, разрисована какими-то закаляками. Кровавыми закаляками. Но мало этого, кровавый, тщательно прорисованный рисунок пачкал пол вокруг какого-то длинного шеста. И там же, вокруг шеста, кружился, завывая и приплясывая, Паскаль Дюбуа. Одетый лишь в грязно-белые полотняные штаны, изукрашенный то ли татуировками, то ли ритуальными рисунками, мерзье являл собой страшноватенькое зрелище. Глаза закатились, явив миру синеватые белки, губы вывернулись, голова запрокинута.

Ага, оказывается, это не маракасы трещат, а странного вида погремушка, которой размахивает колдун. Несколько человек бьют в барабаны, среди них и Франсуа.

Так, а что это такое в другой руке Дюбуа? В одной – трещотка, а в другой? Что-то непонятное, овальной формы, небольшое. Колдун поднял это высоко вверх, затем гортанно выкрикнул длинную непонятную фразу и, все так же приплясывая, подошел ко мне.

И положил мне на живот это «что-то».

Оказавшееся окровавленным человеческим сердцем.

Вот этого вынести я уже не смогла. Меня буквально смело с возвышения, на которое взгромоздили мое многострадальное тело, сердце с отвратительным хлюпом шлепнулось на пол, а я…

Если вы думаете, что, визжа и подвывая от страха, колотилась ошалевшей бабочкой в дверь, так вот нет! Я вообще никогда не верещу и не ношусь, кудахча и роняя перья. И терпеть не могу, когда в фильмах постоянно показывают вечно все портящих истероидных баб. Это, по мнению мужской половины человечества, и есть типично женское поведение в экстремальной ситуации.

Нет, друзья мои, типично женское поведение – действия Рипли, героини Сигурни Уивер в трилогии «Чужие». А описываемое раньше – бабский вариант.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация